Социально – экономическое положение в период Хэйан в Японии

Иосимицу уделял большое  внимание внешним связям Японии, в первую очередь с Китаем, где в это время на троне сидели императоры из династии Мин, сменявшей монгольскую династию. Китайский император несколько раз посылал посольства в Японию с требованием принять меры к обузданию японских пиратов. Но посольства задерживались на Кюсю, где правили враждебные сёгуну феодалы, и пиратские набеги на Китай продолжались. Тогда китайский император разорвал все отношения с Японией.

В 1401 г. Иосимицу послал посольство в Китай с просьбой возобновить отношения. Он принял решительные меры против пиратов, за что получил благодарность китайского императора, именовавшего его в своих посланиях «королем» Японии. Сам Иосимицу так же подписывал свои послания в Китай. Вместе с посольствами Иосимицу посылал китайскому императору богатые дары, которые воспринимались последним как дань, и в свою очередь получал ответные дары. Между Японией и Китаем возобновилась оживленная торговля.

В XIV и первой половине XV в. экономика Японии сделала новый значительный шаг вперед, несмотря на междоусобные войны, раздиравшие страну. В основной отрасли хозяйства – земледелии – улучшилась техника обработки земли и расширились системы орошения, что привело к росту производства сельскохозяйственной продукции. Появились вывезенные из Китая новые культуры, в том числе хлопок и сахарный тростник. Специализация отдельных районов по определенным культурам привела к росту торговли между ними, равно как между городом и деревней. Все большее распространение получали всевозможные ремесла. Все это вело к быстрому развитию товарно-денежных отношений.

Во время междоусобных войн сильно пострадал город Киото и его окрестности. Жителям столицы не хватало риса, приходилось ввозить его в большом количестве из других районов страны. Появились оптовые торговцы рисом (тоя, или тонья), постепенно становившиеся монополистами и обогащавшиеся на этой торговле. Часто они придерживали рис, чтобы поднять цену. В Киото возникла рисовая биржа, которая фактически диктовала цены для всей Японии. Тоя также брали на откуп сбор налогов и становились финансовыми агентами сегуна и феодалов.

Образование крупных  княжеств в конце XIII в. имело свои социальные последствия. Крупные феодалы постепенно ликвидировали поместья (сёэн) своих самураев с тем, чтобы сосредоточить в своих руках все доходы от эксплуатации крестьян. Самураи были частично поселены в замках даймё или в призамковых городах, частично посажены на землю в качестве земледельцев. Это привело к созданию многочисленного слоя мелких земледельцев самурайского происхождения, так называемых кокудзин или дзисамураев. Их экономическое положениё было довольно затруднительным. Потребности обычно превосходили их финансовые возможности, поэтому они часто закладывали свои земли ростовщикам и оказывались в неоплатных долгах. Время от времени они добивались от бакуфу издания токусэйрё, т. е. указа о безвозмездном возвращении им заложенных земель и ликвидации или значительном сокращении долгов. Так, подобный указ был издан при сёгунате Муромати в 1441 г., а затем они последовали один за другим. При сегуне Иосимаса (1443—1473) таких указов было тринадцать. Однако, как и при камакурском сёгунате, они особых результатов не давали, о чем свидетельствуют их частые повторения.

2.4 Крестьянские восстания.

Кокудзин часто объединялись с крестьянами в борьбе против крупных феодалов. В 1428 г. крестьянские восстания начались в провинции Оми и затем захватили районы Киото, Пара, Исэ, Ка-вати, Идзумо и др. Толпы крестьян нападали на феодальные замки, монастыри, дома и конторы ростовщиков, уничтожали долговые обязательства. Основными требованиями крестьян были снижение оброка и аннулирование долгов. В 1429 .г. крупное крестьянское восстание вспыхнуло в провинции Харима, в 1441 г.— в провинциях близ Киото. В 1457 г. произошло крупное крестьянское восстание в связи с небывалым голодом и эпидемией, охватившими страну из-за стихийных бедствий и повлекшими за собой смерть сотен тысяч людей. Крестьянские восстания носили, однако, локальный характер и не перерастали в крестьянскую войну.

Крестьянские восстания привели к некоторому ослаблению феодальной эксплуатации и расширению личной свободы крестьян. Если раньше крестьяне не могли покидать границы сёэн, то теперь они добились права в свободное от работы время уходить в города по своим делам. Многие оставались там на постоянное жительство, чтобы заниматься ремеслом, торговлей или работать носилыциками, грузчиками, возчиками и т. п.

Во время восстания 1441 г. крестьяне добились указа бакуфу о том что те из них, кто сидит на земле феодалов свыше 20 лет, получают на нее право собственности. Крестьяне добились также распространения на них токусэйрё.

Большинство восстаний произошло в годы правления сёгуна Иосинори  (1428—1441) и его сына Иосимаса (1443–1473). Особенно тревожным было время правления Иосимаса. Бакуфу переживало постоянный финансовый кризис. Сюго, задерживая налоги, вели себя все более независимо. Крупные феодалы создавали на границах своих владений таможенные барьеры, облагая особыми налогами провозимые товары. Само бакуфу последовало примеру крупных феодалов в своих владениях. Это привело к росту цен, вызвавшему сильное недовольство населения. Поэтому во время восстаний в первую очередь уничтожались таможенные рогатки.

Иосимаса не только не смог подчинить своей власти большинство крупных феодалов, но и в самой столице не пользовался реальной властью. Он фактически был игрушкой в руках сильнейших феодалов Хосокава, Сиба и Хатакэяма, которые поочередно правили в качестве заместителей сегуна (канрё).

В середине XV в, власть в Киото принадлежала Кацумото Хосокава. Его соперником выступил другой крупный феодал — Содзин Ямана. Несмотря на запрет сегуна, Ямана двинул свои войска против сил Хокосава, расположенных в Киото. Началась одиннадцатилетняя война, получившая название «Война годов Онин» (1467–1477). Война велась не только между Хосокава и Ямана, которому на помощь пришли крупные феодалы Сиба и Оути; одновременно шла борьба между сыновьями сегуна Иосимаса за будущий сёгунский престол, борьба между тремя ветвями дома Уэсуги за пост сёгунского наместника в Канто, борьба между крупными феодалами на Кюсю. Междоусобица охвагила всю страну. В конце концов вся страна была разорена, все стороны обессилены и война постепенно затихла[9, c.267].

Только на юге провинции Ямасиро еще долго продолжалась вооруженная борьба между двумя претендентами феодального дома Хатакэяма на пост канрё. Они грабили как кокудзин, так и крестьян, облагали их тяжелыми налогами, жгли их дома, заставляли крестьян нести трудовую повинность в качестве носильщиков, ставили повсюду таможенные рогатки и т. д. Кокудзин и крестьяне выступили против феодалов единым фронтом. В 1485 г. они создали собственную милицию и потребовали ухода из провинции войск Хатакэяма. Последние вынуждены были выполнить это требование. В провинции была установлена народная власть. Собрание, на котором было представлено все население провинции от 15 до 60 лет, выбрало административный орган, куда вошли представители как кокудзин, так и крестьян. Захваченные вассалами Хатакэяма земельные участки были возвращены их прежним владельцам, таможенные рогатки были уничтожены, налоги снижены, трудовая повинность крестьян отменена. Так продолжалось почти семь лет, пока предательство кокудзин не помогло феодальным властям вновь овладеть положением. Кокудзин вошли в сговор с сюго этой провинции и, получив некоторые правительственные посты, перешли на сторону властей, ликвидировав тем самым народную власть.

Война годов Онин фактически закончилась победой дома Хосокава над его противниками. В качестве канрё Хосокава играли примерно такую же роль при сегунах Асикага, как сиккэны Ходзё при камакурском сёгунате. После смерти Иосимаса на посту сегуна за короткий срок сменилось около десятка лиц из дома Асикага. Все они были марионетками в руках Хосокава до начала XVI в. В 1507 г. пост канрё был отнят у дома Хосокава одним из его вассалов.

Междоусобные войны XV в. причинили народным массам огромные страдания. В то же время сёгуны и их окружение вели блестящий образ жизни: строили роскошные дворцы, грандиозные буддийские храмы, устраивали дорогостоящие театральные представления. Примеру сёгунов следовали крупные феодалы, буддийские прелаты и разбогатевшие купцы Киото, Сакаи, Заката, Хиого и других крупных городов.

Война годов Онин явилась своего рода прелюдией почти столетнего периода междоусобиц, развернувшихся в XVI в. и известных в истории Японии как «сэнгоку дзидай» («период воюющих стран», или «смутное время»). В результате междоусобных войн многие старые крупные феодальные дома были низвергнуты и их место заняли другие, более мелкие, обычно находившиеся от них в вассальной зависимости (явление, известное в истории Японии, как «гэкокудзе» — «подавление высших низшими»). Так, в частности, господствовавший в западных провинциях в течение многих столетий феодальный дом Оути был низвергнут его вассалом Мори, властвовавшим затем в этих провинциях на протяжении трехсот лет. Владения дома Сиба, игравшего большую роль при сёгунате Асикага, перешли к его вассалам, среди которых был Ода, получивший в свое распоряжение провинцию Овари. Вскоре один из представителей дома Ода, Нобунага, прославился как первый объединитель страны. У влиятельнейшего феодального дома Уэсуги в Канто большая часть владений была захвачена неким самураем из провинции Исэ, принявшим фамилию Ходзё и положившим начало новому крупному феодальному дому Го-Ходзё. Все эти новые феодальные владетели известны под названием «сэнгоку даймё» («даймё смутного времени»).

Эти «новоиспеченные» даймё  были заинтересованы в первую очередь  в укреплении не только своего политического, но и экономического положения. Они старались увеличить доходы как от сельского хозяйства, так и от развития ремесла и торговли в своих владениях. С этой целью они окончательно ликвидировали поместья (сёэн), устранив посредников между собой и крестьянами в лице мелких феодалов. Оброк, уплачиваемый крестьянами, был унифицирован, а все добавочные и специальные налоги были отменены. Это несколько улучшило положение крестьян, разоренных в результате междоусобных войн.

Даймё стали больше внимания уделять торговле и промышленности, в частности горному делу. Так, дом Мори разбогател от разработки серебряных рудников в провинции Ивами, которые он захватил в 1556 г. Даймё усиленно прокладывали дороги, налаживали транспорт, строили гостиницы, торговые склады. Большое развитие получило каботажное плавание вдоль берегов Японского моря и Внутреннего Японского моря. Росло число гаваней (Сакаи, Хаката, Хирано, Фунай, Хиого и др.), что способствовало развитию внутренней и внешней торговли. К концуXVI в. в Японии насчитывалось около пятидесяти портовых городов.

В середине XVI в. отдельные  города (Сакаи, Хирано и некоторые другие) стали вольными городами» подобно некоторым средневековым городам Италии и Германии. Они договорились с феодалами о выплате им определенной суммы подати (нэнгу), взамен чего получили право на самоуправление, осуществляемое выборным советом старейшин (тосиёри). В частности, Сакаи совсем откупился от феодала и стал полностью независимым вольным городом. Вокруг города были сооружены укрепления, и городские власти наняли многочисленную дружину.

По-прежнему велась оживленная торговля с Китаем, в том числе  контрабандная, которой покровительствовали даймё, владевшие приморскими землями, в частности Симадзу, Отомо, Оути и сменивший последнего в середине XVI в. Мори.

2.5 Культура Японии в X-XV вв.

В конце Х века Императорский  дворец перестал быть местом политических действий, он стал центром процветания культуры. Его покои были украшены произведениями искусств лучших мастеров. Часто устраивались празднества, на которые приглашались самые лучшие поэты того времени, проводились музыкальные и поэтические турниры, различные игры. Многие игры были заимствованны из Китая и требовали великолепного знания китайской культуры и поэзии.

Основным учебным заведением для детей аристократов была палата наук, находившаяся в подчинении у  Церемониального ведомства. В неё  входили 4 отделения: китайской классики, истории и словесности, юриспруденции, математики. Мужчина из знатной семьи должен был наизусть знать основные труды конфуцианских классиков и сочинения китайских историков. Чтобы принимать участие в дворцовых увеселениях, нужно было самому уметь слагать стихи, играть на нескольких музыкальных инструментах и иногда даже уметь расписывать в китайском или японском стиле веер или ширму. Несмотря на огромное влияние буддизма, хэйанское общество ориентировалось больше на стиль, чем на моральные принципы, а добродетельность стояла на втором плане после внешнего вида[6, c.78].

Требования для знатных  женщин были проще. Они чаще всего были удалены от непосредственного участия в общественной жизни. Хотя жёны и наложницы императора обладали большим влиянием и угождение им было одним из основных занятий многих придворных.

В Х веке заканчивается  процесс переосмысления и усвоения культуры, заимствованной из Китая. В  конце IX века началась трёхсотлетняя изоляция Японии. В это время хэйанские аристократы создали неповторимую, собственную культуру, отталкиваясь от культурных традиций Кореи и Китая. В живописи большую популярность завоевал национальный стиль ямато-э, изменился характер архитектуры, в моду вошли старинные народные песни, исполнявшиеся по правилам гагаку.

Небывалых вершин достигла в эпоху Хэйан японская проза  и поэзия[5, c.102]. Огромное разнообразие прозаических жанров и высокое поэтическое мастерство делают литературу этого периода частью сокровищницы мировой культуры. Примерно в середине IX века в Японии появляются две слоговые азбуки хирагана и катакана[5, c.122]. Их изобретение позволило создать первые повествовательные произведения собственно на японском языке, так называемые моногатари. Кана дала возможность перевести письменность на национальную основу и дала мощный толчок к зарождению японской литературы. Исторические хроники «Нихон сёки» и «Сёку нихонги» писались на китайском. К жанру моногатари относятся, например, «Повесть о старике Такэтори» (Такэтори-моногатари), роман «Повесть о Гэндзи» (Гэндзи-моногатари), принадлежавший кисти писательницы Мурасаки Сикибу. В X—XI веках также были созданы «Повесть о прекрасной Отикубо» (Отикубо-моногатари) и «Повесть о дупле» (Уцухо-моногатари)[10], в XI веке — «Пробуждение в полночь» (Ёру-но нэдзамэ), «Повесть о советнике Хамамацу» (Хамамацу-тюнагон моногатари)[11, c. 123], «Повесть о Сагоромо» (Сагоромо моногатари) и др. Среди повествований эпохи Хэйан особо выделяют ута-моногатари (поэтико-повествовательный жанр), состоящие как из прозаических текстов, так и стихотворений: Исэ-моногатари, Ямато-моногатари и др.

В XI веке возникают исторические повествования (рэкиси моногатари). Из них особой известностью пользуются «Повесть о процветании» (Эйга-моногатари) и «Повесть о великом зерцале» (Окагами), в которых в центре внимания авторов — род Фудзивара и императорский дом.

Создание поэтических  антологий в эпоху Хэйан считалось  делом государственной важности. Императоры покровительствовали талантливым  поэтам. При дворе и в кругу  аристократии повсеместно устраивались поэтические турниры (утаавасэ), традиция их проведения сохранилась и в XX веке. При этом если всё большую популярность получало сочинение стихов собственно на японском, а не китайском языке. Шедевры японской поэзии дошли до нас в поэтическом сборнике «Кокин вакасю» (или «Кокинсю», «Собрание старых и новых японских песен»), составленном в начале X века по указанию императора Дайго, выдающимся поэтом и филологом Ки-но Цураюки. В начале 30-х годов X века составили (по приказу того же Дайго) новый сборник «Синсэн вакасю» («Вновь составленное собрание японских песен»). По распоряжению тэнно Мураками в середине X века была создана очередная поэтическая антология «Госэн вакасю» («Позднее составленное собрание японских песен»). Среди стихотворцев эпохи Хэйан были не только члены императорского дома, но и представители средней и низшей аристократии (таких было большинство).