Миколай Криштоф Радзивилл сиротка (1549 – 1616) – политик, меценат, путешественник

В конце  концов, в 1589 году РП потрясла весть  о том, что их бывшего монарха  убил монах-фанатик Жак Клеман.

Впрочем, это случилось позже. А в 1574 году, после позорного бегства Анри Валуа от своих подданных, перед поляками, белорусами, литовцами и западными украинцами остро встал вопрос о выборе нового короля. От новых претендентов на престол уже не требовали, чтобы они обязательно женились на престарелой королевне.

Очередной список желающих стать королями Польши оказался ещё более внушительным, чем предыдущий. В него вошли как  прежние, так и новые кандидаты. Только князь Семиградский Стефан (Иштван) Баторий. Он был холост и всего лишь на десять лет моложе королевы. Поэтому Анна развернула широкую деятельность по агитации шляхты и магнатства за Стефана Батория. Впрочем, семиградский князь вскоре и без этого заимел множество приверженцев в Польше, потому как обещал, что в случае избрания его королём польским и Великим князем Литовским, он сохранит все права и вольности магнатов и шляхты, оплатит королевские долги, даст восемьсот тысяч золотых на нужды королевской армии, выкупит пленных из русской и татарской неволи, отвоюет все захваченные Иваном Грозным земли, приведя из семиградской земли войска.

28 апреля 1576 года Стефан Баторий был  обвенчан с Анной. И в тот  же день коронован. Однако в  ВКЛ это известие большого  восторга не вызвало. Ведь Батория  выбрали без их согласия. К  нему отправилось посольство, во  главе которого стоял Ян Глебович. Он выразил недовольство тем, что литвины Батория не выбирали и не приглашали на великокняжеский престол. Объявил, что граждане княжества не признают его за своего правителя.

Антипольские  настроения, которые  в это время  захватили все Великое княжество Литовское, давали возможность отказаться от федерации. Радзивиллы в очередной раз встали во главе этого движения, собрались провозгласить своим правителем Максимилиана II. Однако вмешался Ян Ходкевич. Он узнал, что император вёл тайные переговоры с Иваном Грозным. Монархи договорились о разделе сфер влияния. Поэтому лучшим выходом было признать Батория. Ян Ходкевич призвал к этому шляхту.

3. Путешествие в Иерусалим

Роль  Сиротки в последних событиях уменьшилась. Причиной тому стало внезапное  ухудшение здоровья. Почувствовав себя плохо в августе 1575 года, Миколай Криштоф написал в своём дневнике: «Тяжёлая болезнь с окрутными болями и разных других мелочей полная … постигла меня». Он даже оглох на правое ухо и из-за болезни не смог участвовать в выборном сейме, на котором королём был выбран Стефан Баторий.

В сентябре того же года он дал зарок, что «… как только милосердный Господь  Бог вернёт мне здоровье, так я  могилу Спасителя моего в Иерусалиме наведаю». В 1579 году Сиротка надел боевые доспехи и принял участие в отвоевании Полоцка у Московии. Обломок дерева, который отлетел от стены во время выстрела, ударил князя в лицо и поранил глаз. Сиротка посчитал это карой за невыполнение зарока. За героизм Баторий дал ему 25 августа 1579 года великого маршалка ВКЛ. В 1587 году князь лечился на курорте Яворово. В следующем году – в Германии. По дороге Миколай Криштоф послал письмо папе римскому Григорию XIII, в котором поведал о болезни, постигшей его, и о своём обете. Папа одобрил и лечение на курортах, и мысль о путешествии в Иерусалим, а также прислал апостольское благословение и выдал паспорт.

Лекарства ли, а может смена климата способствовали некоторому улучшению состояния  здоровья Сиротки. Он начал думать о  том, чтобы выполнить данный им обет. Но не нашел в Германии никого, с  кем мог бы обсудить свои планы, от кого получить информацию о том, как, на чём и с чем необходимо ехать. Поэтому он решил возвратиться на родину, собраться и отправиться ко Гробу Господню через Италию.

Тем временем Стефан Баторий укрепил своё положение  в государстве. В 1579 году Баторий  объявил войну Ивану Грозному. В первую очередь король Польский и Великий князь Литовский решил освободить Полоцк. Сиротка выехал на место боевых действий. Неоднократно он участвовал в боевых  схватках. Под стенами Полоцка был ранен пулей в голову. После того, как пришёл в себя после ранения, Миколай Криштоф решил подлечиться на курорте в Италии, а затем всё же отправиться в обещанное Богу паломничество. Однако, за лечением, посещением по рекомендациям лекарей то одного курорта,  то другого, время пролетело до августа 1580 года. Остановило Сиротку известие о том, что в Греции, Сирии, Палестине и Египте свирепствует мор.

Стефан  Баторий намеревался продолжать войну. Миколай Криштоф вернулся домой и принял участие в походе стотысячного войска на Россию.  Однако военная кампания успехов не приносила, потому польский король и Великий князь Литовский решил начать переговоры о мире.

Сиротка к зиме вернулся в Несвиж, здоровье его на войне снова пошатнулось. Князь даже стал задумываться о том, чтобы отказаться от данного им обета. Но всё же, в конце концов ему удалось признать, что раз уж он везде ездит и даже участвует в войне, то и далёкое путешествие может совершить.

Перед отъездом Сиротка составил завещание  и в августе 1582 года выехал в Гродно  к королю, чтобы, как это положено вассалу, сообщить государю о своём  решении и проститься. Стефан Баторий  как мог отговаривал Миколая  Криштофа от этой поездки, однако Радзивилл  ответил ему, что решился окончательно. Тогда Баторий посоветовал ему  ехать через Константинополь, обещая всячески способствовать его безопасности. Однако Сиротка всё же решил ехать  через Италию.

19 (по некоторым источникам 16) сентября 1958 года он отправился в дорогу и 8 декабря был уже в Венеции. Там, пользуясь рекомендациям, которые дал ему Стефан Баторий, завязал знакомство с доджем Никола де Понте. По его совету договорился с капитаном корабля, который регулярно совершал плавания на Кипр. Рассчитывал отправиться в путь так, чтобы праздновать пасху уже в Иерусалиме. Однако отплытие корабля задержалось. Особенно он переживал, когда узнал, что за это время несколько других кораблей отплыли в нужном ему направлении. Но, видимо, сама судьба была к нему милостива, так как вскоре стало известно, что один из кораблей с большими повреждениями застрял на полдороги, а другие попали в бурю и затонули.

Отплыть Миколаю Криштофу удалось лишь 16 (в некоторых источниках 17) апреля 1583 года. Для безопасности путешествия он заручился письменным благословением римского папы, в котором «всем вообще и каждому особо» христианам приказывалось, а не подданным убедительно напоминалось и предлагалось оказывать ему всяческое содействие и помощь». 
 
Радзивилл со своими спутниками вышел на попутном судне в Адриатическое море и уже с первых дней путешествия почувствовал себя лучше. Европейски образованный и наблюдательный путешественник вел путевой дневник, в котором живо и интересно описал свои странствия, достопримечательности и опасности. Он высаживался в Заре (Задар, Хорватия), где посетил несколько храмов, из которых особенно выделил храм святого Симеона. Узнал, что тело святого под алтарём лежит почти не тронутое тленом. Убедился в этом сам и даже потрогал мощи рукой.  Миновал острова Керкира (Корфу), Кефалиния и прибыл на о. Закинф (все из группы Ионических островов). На острове путешественник интересовался особенностями выращивания винограда и цитрусовых, отмечал его подверженность частым землетрясениям. На о. Крит Радзивилл посетил Тезеев лабиринт, который оценил как старинные каменоломни, руины древнегреческого города Гортина, где отметил былое величие и красоту города. На о. Кипр князь осмотрел выпаривание соли из морской воды. Там же он отмечал различия в климатических условиях на близлежащих территориях. Здесь он снял небольшой корабль-карамужан, который в непогоду за 18 часов доставил его в Триполь. Далее дорога пролегала по суше. 
 
После Триполя Радзивилл посетил Баальбек с его знаменитыми руинами древнего храмового ансамбля, развалинами дворца Соломона, горой, на которой по преданию Каин убил Авеля. Из Триполи путь лежал в Дамаск, «... город весьма населенный, большой... и чудесный, однако от моря далеко расположенный, а купцы из Европы весьма редко бывают там». Радзивилл дал подробное описание архитектуры и интерьера храма Иоанна Крестителя в Дамаске. Здесь путешественники в одежде христиан-пилигримов, хотя и находились под охраной конных янычар, подверглись серьезной опасности со стороны мусульманской толпы. Здесь Радзивилл видел криницу, в которой крестили святого Павла, и камень, с которого святой Георгий садился на коня, когда отправлялся сражаться с драконом. Каждый день перед глазами Миколая вставали всё новые и новые библейские места. 
И вот, наконец, цель путешествия Радзивилла и его спутников – Иерусалим. Паломники подошли к нему незадолго до захода солнца, переночевали в монастыре святого спасителя, а утром следующего дня явились пред светлые очи кади (правителя города). Там паломников переписали и взяли с них плату за вход в город и свободный пропуск ко Гробу Господню. Одного из слуг Сиротки, повара, из-за его одежды писари ошибочно приняли за монаха (а те платили в два раза меньше) и потребовали, чтобы он поклялся, что является таковым. Естественно тот в святом городе лгать не мог. Поэтому он поднял правую руку к небу и сказал, что он не монах. Писарями были турки, и они не поняли ни слова из того, что он сказал, и потому решили, что он клятвенно подтвердил свою принадлежность к святым братьям.

В Иерусалиме князь провел значительное время и посетил библейские места, связанные с именем Иисуса Христа и христианских святых. Он подробно описывает иерусалимский храм Гроба Господня, отмечает также надгробия предводителей крестоносцев Болдуина I Фландрского и его брата Готфрида Бульонского, освободителей Иерусалима от неверных в 11 в. Там Радзивилл был посвящен в рыцари Гроба Господня и сделал пожертвования на христианскую церковь. Также князь принял участие в крестном ходе. Во время первой остановки он увидел «столб каменный из красного порфира, возле которого Господа бичевали».  
 
В Палестине князь осмотрел Тивериадское озеро, Мертвое море и р. Иордан, определив их примерные размеры и отметив особенности цвета и вкуса воды. Он указывал на высокую соленость и сернистость Мертвого моря, где «вода такая густая, безобразная и сильно воняет». 
 
С о. Кипр Радзивилл в августе прибыл морем в Каир, где внимательно наблюдал природу и жизнь в Египте. Он отмечал, что Нил у Каира вдвое шире, чем Дунай у австрийского г. Линц, а Каир в пять раз превосходит по величине Париж, хотя и уступает ему в архитектурном отношении. В описании города приводятся сведения о его стенах, улицах, мечетях и дворцах, организации городской охраны. Внимание путешественника постоянно привлекают особенности жизни египетских горожан и сельского населения. Он подробно рассказывает о способах доставки воды на верблюдах из Нила в Каир, об общественных харчевнях в городе, инкубационном выведении цыплят, о поливном земледелии в долине Нила, плодородии почв. Радзивилл отмечал достаток продовольствия в Египте. Поразило путешественника обилие деревень, которые «сосчитать невозможно», ибо только в дельте Нила он называет их 20 тысяч. Во время праздника пуска воды на поля князь отмечал до 2 млн.: участников, из-за чего земля казалась покрытой снегом от белых тюрбанов.

Путешественник  много внимания уделял описанию обычаев  и нравов различных групп населения  в Сирии, Ливане, Египте, отношениям между арабами, египтянами, турками, евреями и другими народами. Он интересовался состоянием здоровья местных жителей и эпидемиями, турецкими госпиталями, дервишами  и индийскими торговцами, с сочувствием  отмечал совершенно бесправное положение  рабов в завоеванных турками  странах. Чужими восхищался, но и постоянно о своём родном не забывал. При любой возможности рассказывал о жизни белорусов. Возмущался, что в Турции процветает рабство, а владелец раба может забить его, как говорится, без суда и следствия. Сиротка писал: «Модно было бы тут много написать, как непристойно употребляют таких купленных невольников, но пожалею невинные уши». Египет вообще поразил Миколая Криштофа. Поля его дневника пестрели пометками: «Удивительно», «Очень интересно», «Чудно», «Странно». Его внимание привлекло всё: и природа, и обычаи жителей, и архитектурные сооружения. Он много и подробно пишет о представителях экзотической фауны Египта. Например, о бегемотах, которых называет «морскими конями». А вот встреча с крокодилом Сиротку расстроила. Он увидел его вдали, когда тот переплывал реку. Толком рассмотреть не смог, видел иногда хребет его, когда крокодил «плюхался, как дельфин на море».

 
Радзивилл осматривал египетские пирамиды и древние пещерные захоронения  с множеством забальзамированных мумий. Две из них он вез на судне с  собой в Несвиж, но во время бури был вынужден выбросить их за борт по требованию суеверных пассажиров.

 
Князь уделил внимание описанию растительности и экзотических животных Средиземноморья  и Африки: хамелеона, обезьян, крокодилов, гиппопотамов «...очень похожих на зубров и фигурой и шерстью  и видом, только что без рогов...». Он рассказывает о страусах, а также  птицах, зимующих в дельте Нила, —  аистах и различных утках. Для  несвижского зоопарка Радзивилл  купил павианов, двух леопардов, цивету (виверру), попугаев, двух ихневмонов (египетских мангустов) и других животных.

 
В Александрии — крупнейшем портовом городе Египта — Радзивилл обратил  внимание на нездоровый климат местности  и особенно на открытость порта для  торговых судов различных государств, множество людей из христианских стран. Он отмечал как достойные удивления древние памятники: колонну Помпея, обелиск с иероглифическими надписями, о. Форос, на котором стоял в древности знаменитый маяк — одно из «семи чудес света», а также городские дворцы, подземные цистерны для хранения питьевой воды и другие сооружения. 9 октября 1584 г. князь оставил Александрию и по морю отправился на о. Крит. В пути судно попало в жестокий шторм, и мореплаватели «каждый о своей душе думал, последней минуты ожидая». Но судьба благоприятствовала путешественнику. 
 
На Крите Радзивилл оставался до февраля 1585 г. Затем его путь пролегал через полуостров Калабрия и вдоль восточного побережья Италии в Венецию. В Италии паломники были захвачены разбойниками, им угрожала серьезная опасность. На него и его спутников напали разбойники обобрали до нитки. Собирались даже убить, однако Сиротка не растерялся и громко, так чтобы грабители слышали, сказал, обращаясь якобы к товарищам по несчастью: «… они же хорошие христиане, однако их нужда давит, поэтому они вынуждены брать, чтобы было с чего жить, но нас, очевидно, не убьют, ибо мы ни в чём перед ними не виноваты». Эти слова так понравились разбойникам, что они не только сохранили пленникам жизнь, но и оставили им двух мулов, двух лошадей поплоше и десяток золотых монет, чтобы не умерли с голоду. Сиротка с попутчиками понимал, что может быть ограблен еще раз, а то и убит, поэтому нанял несколько местных жителей, таких, которые либо сами разбойничали ранее, либо имели среди грабителей родственников. С их помощью, не без приключений, добрались, наконец, до Венеции. Вот только платить им было нечем. Сиротка надеялся одолжить денег у губернатора Анконы. Но тот, увидев обшапарнную одежду Радзивилла, не поверил, что это князь Священной Римской империи. Не помог и паспорт папы. Губернатор посчитал Сиротку обманщиком, обругал его и выгнал. Позже Радзивилл напишет про этот случай папе, и тот уволит его с должности. Деньги Сиротка одолжил у венецианского Купца, но только тогда, когда показал папский паспорт и грамоту Батория.