Культура как мир знаков и значений. Множественность языков культуры

У древних греков под словом «символ» подразумевался любой вещественный знак, имеющий условное тайное значение для определенной группы лиц, например для поклонников Кибелы, Митры. Символами  назывались также знаки отличия  государственных, общественных и религиозных  объединений. Когда возникли христианство и многие тайные религиозные общества (ереси), символами стали называть знаки-пароли, по которым единомышленники узнали друг друга (например, знак рыбы). За кратким изложением основ тайного учения закрепилось выражение «символ веры».

В сходном с указанным выше смыслом используется символ и в наши дни. Кроме того, в математике, логике и других науках символ означает тоже, что и условный знак. Многозначное употребление слова «символ» затрудняет дать ему общее определение, установить, чем же он отличается от других знаков. Ближе всего к пониманию специфики символа стоит трактовка художественных символов.

Ценностный характер значения символов отличает его от всех других видов знаков – от условных знаков, знаков-указателей, эмблематических  знаков (или эмблем), от изобразительных (иконических) знаков, или изображений, от аллегорических знаковых структур и др. Все эти знаки, функционируя в своем прямом назначении, несут  информацию понятийного, смыслового, но не ценностного характера. В тех  же случаях, когда они используются для выражения ценности, они приобретают  символическое значение. Прямое назначение изображения чайки на занавесе во МХАТе – быть эмблемой, то есть передать информацию о том, что данный театр  именно МХАТ и ничего другого. Когда  же воспринимающий осмысливает это  изображение и переживает его  как знак славной истории этого  театра, оно для него выступает  в качестве символа.

Ценностное значение символа  – это нерасторжимый сплав  интеллектуального, идейного начала и  эмоциональной оценки. Идея и чувство  в символе носят обобщенный характер. Они выступают в качестве конструктивного  принципа, закона, определяющего бесконечное  множество частного проявления символического содержания. Раскрыть содержание Волги  как символа России или мхатовской чайки невозможно ни каким-либо одним  понятием или суждением ни отдельным  образом. Требуется разнообразное  и неопределенное множество таких  понятий, высказываний и образов, но не случайное и хаотическое, а  определяемое идейно-эмоциональным стержнем символа. Неисчерпаемость содержания символа определяет его смысловую глубину и перспективу. При истолковании символа всегда остается «иррациональный» остаток, то есть не допускающий определенного и законченного словесного выражения. В этом отношении символ напоминает загадку, задачу, не имеющих ответа. Этот ответ не дан, а задан.

В отличие от символа все  остальные виды знаков допускают  вполне рациональное и определенное, иногда однозначное истолкование их значения. В условных знаках это  определенное (согласно соглашению) понятие. Например, в математике такие знаки  как интеграл или дифференциал имеют  однозначное определение. Эмблема  в виде чаши и змеи определенно  говорит о том, что речь идет об аптеке. Изобразительный знак, например, фотокопия однозначно указывает на то, что изображено и не на что другое.

Символ часто путают с  аллегорией, ибо она содержит оценочный  момент, обобщенность и некоторую  неоднозначность. Но оценка в ней  и обобщение носят рассудочный  характер, а не эмоциональный, а поэтому  допускают близкое к однозначности  словесное формулирование заключенной  в ней идеи, например, моральной  заповеди в басне. Баснописец часто  формулирует ее отдельно от образа и вполне в отвлеченном виде. Например, басня С.Михалкова Слон-живописец содержит идею, о том, что всем не угодишь, Лиса и бобер – что нельзя оставлять старых жен и связываться с молодыми женщинами, Заяц во хмелю – против подхалимажа, Иван Иваныч заболел – против зазнайства. Другое дело, когда басня, как у Крылова, вырастает до уровня высокохудожественного образа, тогда она приобретает черты совершенного художественного символа.

Своеобразие символа связано  не только с особенностью его значения, смысла, но и с характером его  внешней стороны – «означающим». В отличие от условных знаков символ – мотивированный знак. Означающая сторона символа всегда каким-то образом связана с тем, что  она обозначает, имеет с ним какое-то сходство, иногда очень опосредованное, ассоциативное. Обручальное кольцо как символ надежности и прочности (в принципе – вечности) брака своей внешней формой указывает на то, что он символизирует. Волга как символ России обязана этой роли не только своей исторической судьбе в жизни страны, но и таким своим физическим, природным качествам, как полноводность, широта, размах. Крест как символ христианства воспроизводит тот крест, на котором был распят Христос и т.п. Мотивированность присуща не только символу, но и другим знакам – изображению, аллегории, многим эмблемам, но в символе она помогает выразить эмоциональную оценку, содержащуюся в нем.

Отмеченные особенности  значения символа обуславливают  неразрывную, уникальную связь знака («означающего») и значения. Если значение условного знака, аллегории, эмблемы  может быть передано другим знаком (например, вместо чаши и змеи надпись  «аптека»), то значение символа и  его «означающая» сторона составляют одно слитное целое. Означающее в  символе не может быть без ущерба для смысла заменено ничем другим. Поэтому правильнее говорить, что  значение в символе не обозначается, а выражается. Символ с полным правом можно назвать выразительным  знаком.

При истолковании условного  знака (а также аллегории, эмблемы) психологически происходит переход  от внешнего к внутреннему, от означающего  к означаемому, к значению. Этот переход осуществляется на основе ассоциативной связи. Сначала воспринимается, узнается означающее, а затем связанное с ним на основе соглашения, договора его смысл. Переход от знака к значению особенно ясно осознается при первом знакомстве со знаком, например, при обучении иностранному языку. Со временем, когда формируется навык (привычка) переход не осознается, но он не перестает существовать. Напоминают о нем затруднения, возникающие при «чтении», распознавании «означающей» стороны.

Значение символа воспринимается, понимается, переживается без перехода от означающего к означаемому. Оно «схватывается» сразу, целиком с помощью интуиции. С этой точки зрения символ – интуитивный знак. Его нельзя расшифровывать рассудочной мыслью.

В зависимости от характера  ценностного значения выделяют различные  виды символов. Это могут быть исторические символы (например, Бородинское поле как символ боевой славы русского оружия, гробница Наполеона как символ величия Франции и др.), религиозные (крест, иконы, мощи святых и др.), мифологические (миф о Прометее как символ самоутверждения человека в борьбе с чуждыми внешними силами и др.), идеологические и пропагандистские (программы, лозунги, воззвания, конституции и др.), нравственные (белый цвет как символ нравственной чистоты и др.), художественные (произведения искусства, в особенности монументального).

Особенностью произведения искусства как художественного  символа является то, что важнейшей  и неотъемлемой составляющей его  ценностного значения выступает  эстетическое качество. Каково ни было содержание произведения искусства, оно  всегда, если это подлинное искусство, одновременно выступает как символ прекрасного, красоты, гармонии.

Любой символ в силу своих  особенностей функционирует в обществе не просто как знак, несущий информацию. Это есть знак, который выступает  как конструктивный принцип человеческих действий и волевой устремленности.

В знаке обычно подчеркивается его материальность и чувственная  воспринимаемость, что, конечно же, является нонсенсом, также как и  то, что бывают чувственно воспринимаемые образы. Следует повторить еще  раз: ни знак, ни образ не могут восприниматься органами чувств, чувственно воспринимаемыми  могут быть только вещи.

Важнейшее свойство знака  — обозначать, или указывать на что-либо другое — имеет нечто  общее со свойством образа, но и  различие здесь тоже достаточно существенное. Образ кажет, знак — указывает. Образуемое является в образе, но означаемое и обозначаемое не являются в знаке. Знак не претендует на то, чтобы полностью и без остатка стать означаемым, образ же почти неотличим от своего носителя. Допустим, мы видим перед собой нарисованную стрелку. Мы можем смотреть на нее, как на изображение такой вещи как стрела, а можем воспринимать ее как указатель направления. В первом случае мы имеем образ предмета благодаря его изображению, во втором случае — знак, причем не знак предмета, а вообще чего угодно в зависимости от контекста (очередное различие между образом и знаком: знак зависим от контекста, образ — нет). Знак сразу же переводит направленность нашего внимания с самого себя на обозначаемое бытие, причем само это бытие в знаке совершенно не нуждается и может прекрасно существовать и без него. Образ тоже не останавливает на себе нашего внимания, мы видим в первую очередь не образ, а саму вещь, предмет, но эта вещь без образа для нас просто не существовала бы. В образе вещь является всему иному.

Знак предполагает существование  обозначаемого, означаемого и значащего. Здесь очевидна схожесть знака с образом: образ тоже предполагает то, образом чего он является, хотя и не существует терминов, параллельных терминам «обозначаемое», «означаемое» и «значащее». Если сформулировать соответствующий термин по аналогии, то получим «образуемое». Остается пока что непонятным, является ли полученный термин эвристическим или же уводящим от реального положения дел. «Образ предполагает образуемое» — здесь присутствует оттенок той мысли, что образующим является сам образ.

В словах «обозначаемое» и  «означаемое» к корню «знак» прибавляются приставки «об» и «о», указывающие  на действие, охватывающее предмет  и придающее ему определенное свойство, а именно, свойство нечто  значить. То есть можно сказать, что действие (энергия) знака придает новое свойство тому или иному предмету, свойство быть значимым. Слово же «образ» уже включает в себя приставку «об-», ставшую префиксом. Напомним, что основа «раз-» первоначально имела значение «резать, рубить», а также «полоса, черта». Стало быть, если знак делает уже существующий и уже имеющий образ предмет значимым, то образ делает предмет самим собой, чуть ли не создает сам предмет. Фактически, образ и создает предмет, а точнее делает вещь — предметом.

Образ предмета создает предмет. Из этого следует, что всякое образуемое или образованное, то есть всякое образование  предполагает, наличие образа, который  его являет. Точно так же, обозначаемое и означаемое предполагают существование  знака, которым они обозначены.

Образ, следовательно, функционирует  как акт образования. В свою очередь, всякий знак функционирует как акт  обозначения для всякого обозначаемого  и означаемого.

«Всякий знак предполагает для себя того или иного вне знакового, но вполне специфического носителя». Что из этого вытекает для образа? В данном случае «носителем образа» будет не тот предмет, который образуется, а «то, в чем» он образуется, «материя» образа. Если припомнить многоуровневость образа, то, очевидно, для каждого уровня будет иметь место своя «материя».

Отделив образ от его предмета и материи, мы тем самым сосредоточили  наше внимание на самом специфичном  бытии образа, на бытии чисто смысловом.

4. Символ в науке, искусстве, религии

Слово "символ" имеет  основное значение применительно к  искусству: то, что служит условным обозначением какого-либо понятия, идеи.

Символ может быть обозначен  числом, свойством, формой. Например, число 7 — символ совершенства и завершённости (семь дней в каждой фазе луны, семь цветов радуги, семь нот, семь дней недели, семь добродетелей, семь смертных грехов, семь таинств); синий (цвет неба) — символ всего духовного; форма круга, напоминающая солнце и луну, — символ божественного совершенства.

Другая группа символов —  предметы, явления, или действия, а  также художественные образы, воплощающие  какую-либо идею. Например, оливковая  ветвь — символ мира, цветок нарцисса — символ смерти, младенец — символ человеческой души. Свет — символ духовного  прозрения, божественной благодати; радуга (встреча Неба с Землей) — символ примирения Бога с людьми, прощения людских грехов. Ткачество символизирует  создание мира, вселенной, определение  судеб всего сущего; рыбная ловля  — обращение в свою веру (Христос  научил своих учеников быть "ловцами  человеков"). Художественный образ кентавра — символ низменных страстей, распрей (если изображён с колчаном, стрелами и луком), в религиозных композициях — символ ереси.

Возникновение символов не случайно, оно связано с внешними признаками предмета и всегда отражает его глубинную сущность. Например, сова — ночная птица, поэтому одно из её символических значений —  сон, смерть.

Символы являются неотъемлемой частью человеческого мышления, сознания, лежат в основе человеческого  ума. Иероглифы древних египтян, китайцев и японцев — это символы, которые заключают в себе целые  сложные понятия, иногда и полные предложения.

Символ активно использовался  в искусстве до второй половины XIX века и только потом стал большой  редкостью.

Символ обычно обращается не только к разуму, но и к чувствам человека, его подсознанию, порождает  сложные ассоциации. Поэтому символы  так часто и естественно использовались в искусстве, особенно в живописи. Очень много символов в картинах Мантеньи, Джованни Беллини, Боттичелли, Яна Стена, Рубенса и других, особенно голландских и фламандских, художников.

Автор замечательной  книги "Мир Рубенса" К. В. Уэджвут пишет:

"Вениус особенно славился своими знаниями символов, таких художественных образов, с помощью которых можно было визуально передать абстрактные идеи. Такие символы теперь применяются в живописи очень редко, так что немногим из нас они известны. Например, голубь с оливковой ветвью обозначает мир, весы — правосудие, лавровый венок — победу. Однако в XVI столетии пропаганда идей через символы была общепринятой формой искусства как народного, так и возвышенно-интеллектуального. Святые, конечно, обладали собственными атрибутами. Символом святой Екатерины было колесо, на котором она приняла пытку, Марии Магдалины — сосуд с нардовым миром, которым она умащала ступни ног Иисуса, для святого Иеронима — лев, с которым он подружился в пустыне. Но даже на портретах, аллегориях и светских картинах использовались различные символы, служащие бессловесными комментариями. На картинах птицы, цветы и животные изображались с вполне определённой целью. Заяц означал бдительность, кот или кошка — свободу, змея — мудрость. Разные цветы указывали на разные добродетели, а если их лепестки опадали, то это означало эфемерность молодости и красоты. От каждого художника требовались знания таких символов, и для их объяснения существовали даже специальные учебники. Не слишком запутанные символы приводили всех в восторг, образованным людям нравилось расшифровывать скрытый смысл изображений на картинах. Такая учёная игра придавала интерес даже самым приземлённым работам…"