Выдающиеся деятели церкви в XIX – начале XX вв

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 15 Ноября 2011 в 10:02, курсовая работа

Описание

Цель курсовой работы – выявить значение Русской провославной церкви рубежа XIX – XX веков.
Задачами курсовой работы являются:
1) Исследовать истоки и сущность кризиса Русской православной церкви
2) Проанализировать влияние православия на общество.
3) Рассмотреть экономическое положение церкви.
4) Рассмотреть вклад деятелей церкви преодоления кризиса религиозного самосознания русского общества.

Содержание

Введение …………………………………………………….……………… 3
1. Изменения в жизни церкви в XIX – начале XX вв. ….…………. 7

1.1. Народное восприятие общественных, экономических и административных структур как одного целого с церковью……………………………..……………………………… 7
1.2. Влияние православия на творческих и
мыслящих людей ……………………………………………….. 11

1.3. Законы, связанные с церковью ……………………………….16
1.4. Экономическое положение церкви в XIX –
начале XX вв. ……………………………………………………. 20
2. Выдающиеся деятели церкви в XIX – начале XX вв. ………... 22
2.1.Философские воззрения на русскую православную церковь……………………………………………………..22
2.2.Роль церковных деятелей в русской православной церкви………………………………………………………24
Заключение………………………………………………………...33
Список использованной литературы……………………………..36

Работа состоит из  1 файл

Курсовая. Культура России. Церковь 19-20вв.doc

— 184.00 Кб (Скачать документ)

     Эпоха реформ рождала надежды и на церковные  преобразования. В тот период православная Церковь продолжала находиться под «синодальным пленением». В ожидании реформ сходились люди самых различных направлений, общим было требование свободы и гласности для Церкви. [11, с. 43]

     «Автором церковной реформы следует считать преимущественно П.А. Валуева. Биографические и служебные материалы, отразившие его деятельность во время пребывания в должности министра внутренних дел (23 апреля 1861- 9 мая 1868 г.) показывают, что именно он склонил Александра II принять решение о широкомасштабной реформе православной Церкви. Валуев протестовал против полицейских методов содействия государства интересам Церкви и политического употребления религиозных верований, он высказывал идею укрепления православной Церкви за счет развития ее внутренних сил при соответствующей политике правительства. Важное значение в понимании проектирования и хода реформ в бытность П.А. Валуева имеет заявленный им принципиальный подход к осуществлению реформ вообще: «Всякое преобразование должно быть совершенно, по возможности, без внутренних потрясений и без пренебрежения к установившимся в продолжение времени под влиянием действовавшего до толе законодательства, частным правам и интересам». [15, с. 38]

     15 июня 1862 г. в Царском Селе, а  на следующий день в Петербурге  в присутствии обер-прокурора  А.П. Ахматова Валуев доложил императору проект указа о создании особого Присутствия для улучшения быта православного белого духовенства. 28 июня Александр II утвердил Присутствие. Этот же документ сформулировал программу реформы. Присутствию поручалось найти способы:

    • к расширению средств материального обеспечения духовенства;
    • к увеличению личных его гражданских прав и преимуществ;
    • к открытию детям церковнослужителей путей для гражданской деятельности;
    • к открытию духовенству способов ближайшего участия в приходских и сельских училищах».

     «С момента своего образования Присутствие стало ареной скрытого сопротивления части иерархов, увидевшей в очередной затее светской власти попытку еще большего подчинения церкви бюрократии. Недовольство иерархов усугублялось тем, что учреждение Присутствия фактически перечеркнуло их надежды на восстановление канонического порядка управления Церковью.

     К самому инициатору реформы в православной иерархии относились с ненавистью. Она обнаружилась сразу же, как  только Валуев предпринял некоторые конкретные шаги во исполнении другой части своего плана – либерализации конфессиональной политики. Совершенно очевидно, что такая обстановка не способствовала быстрому продвижению реформы.

     Предпринимая  реформу Церкви во имя охранения  основ самодержавия, главным ее результатом хотели видеть повышения авторитета православного приходского духовенства в народе.

     На  деле много пошло не так как  предполагалось. Перестройка шла  по образцу светской школы, вводился принцип всесословности. В 1869 г. последовала реформа духовных академий, уставы которых, к негодованию иерархии, во многом повторяли университетские уставы 1863 г. Толстой расширил права приходского духовенства в церковном управлении на местах, облегчил процедуру снятия священником с себя сана и последствия этого акта. Он расширил сеть церковно–приходских школ и повысил уровень преподавания в них     выпускникам семинарий открыт доступ в университеты    улучшено было материальное положение духовенства. Причиной этих реформ были, однако, не либеральные взгляды Толстого, а боязнь распространения атеизма.

     Другой  задачей реформы было расширение прав духовенства. Закон 26 мая 1868 г. объявил  детей духовенства не принадлежавшими  к сословию, но сохранил за ними льготы и права, в том числе свободу  от рекрутской повинности и право поступать в духовно-учебные заведения. 30 апреля 1871 г. принят другой закон, по которому, в зависимости от положения отцов, дети получали права дворян или почетных граждан. Что создавало новые возможности продвижения на поприще светской жизни. [6, с.54]

     Однако  на этом преобразования в Церкви закончились. Самые насущные вопросы оставались нерешенными.

     В конце  ХIХ века состояние церкви и государства в России характеризовалась следующими чертами:

    • опека и контроль государства лишали православную Церковь самостоятельности;
    • религиозное инакомыслие жестоко подавлялось.

     Из  всего выше сказанного вытекает третья черта времени: исторически навязанный Церкви союз с самодержавием подрывал доверие к ней среди тех, кто  желал преобразований общества, а также среди многих деятелей культуры, в том числе и верующих, для которых свобода мысли и творчества была необходимой ценностью. [6]

   1.2. Влияние православия  на творческих  и мыслящих людей 
 

     Кризис  исторического православия и  официального богословия, проявившийся в середине Х1Х в., особенно обострился на рубеже ХIХ и ХХ столетий. В 1892-1896г. Россия раскалывается на два лагеря, потрясенная так называемым «Мултанским делом» (по обвинению группы удмуртов в ритуальном убийстве). Началось то тяжелое и кризисное время, которое с неизбежностью вело Россию к глубочайшим потрясениям 1917-1920 гг.

     «Кредо» правых строилось на принципе использования  христианства в качестве орудия борьбы с социалистическими идеями, при этом отрицая всякие реформы и свободы для Церкви, возврат к национально – миссионским идеям, что с неизбежностью подразумевает антисемитизм. «Кредо» левых – атеизм, или антихристианство, отрицающие всех национальных основ русской жизни. Но во всем обществе, как и в Церкви, нашлись «здоровые силы», которые начали борьбу за спасение РПЦ. [12]

     «Первоначально кризисные явления в религии ощутили и о них заговорили вслух в последней четверти ХIХ в. и в самом начале ХХ в. представители внецерковной ветви русского религиозного либерализма: славянофилы (Ф.М. Достоевский, В.С. Соловьев), а также деятели неохристианства (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков). Одни из них ратовали за возвращение церкви к мифическим «исконным началам», другие подвергали критике официальную церковность дореформенной поры и высказывались за обновление русского православия применительно к меняющимся условиям общественного развития». [10, с. 12]

     «Начало ХХ века ознаменовалось для большей части российской интеллигенции новыми духовными исканиями. На это были свои причины: неудовлетворенность господством позитивизма, кризис народнической идеологии и практики; разочарование в марксизме с его «царством свободы»; девальвация прежних ценностей гуманизма и рационализма.

     Одновременно  усилились апокалиптические предчувствия и ожидания. Вера в знамения и символы особенно характерна в переломную эпоху рубежа веков. Немало этому способствовала и социально-политическая ситуация в стране. [7]

     Названные выше причины объясняют обращение  в религиозно-идеалистической философии, к поиску не царства Свободы (как у марксистов), а Царства Духа внутри нас.

     Сторонники  «нового религиозного сознания»  обратились к проблеме отношения Церкви и интеллигенции. Они «жаждали религиозного освящения жизни, освящения всемирной культуры, новой святой любви, святой общественности, святой «плоти», преображенной «земли».

     Увидев  в начале ХХ века так называемый «бунт» многих православных митрополитов и епископов, выступающих за созыв Поместного Собора, за проведения реформ внутри Церкви и за представление ей элементарной независимости от государственного аппарата, среди интеллигенции началось «определенное брожение». [1, с. 156]

       В кругу, связанном с раннесимволистской  богемой, возник не только вопрос о религии, но и стремление к Церкви, желание услышать ее голос. Церковь также нуждалась в серьезном обновлении, понимании миром своих новых задач. Многие священники понимали опасность ослабления влияния Церкви на верующих, призывали к очищению от всего постного и отжившего. В среде профессоров Санкт-Петербургской, Московской, Казанской и Киевской духовных академий росло осознание необходимости поиска путей укрепления православия, его «оживления» через взаимодействие с интеллектуальной элита России. Так родилась идея религиозно-философских собраний, учредители которых (Мережковский, Философов, Миролюбов, Тарнавцев) сумели заручиться поддержкой петербургского митрополита Антония (Владковского) и получить разрешение на открытое слушание у обер-прокурора Л.П. Победоносцева.

     В органе Санкт-Петербургской духовной академии, Церковном Вестнике, а затем и во всех светских журналах и газетах появилось «мнение группы столичных священников «О необходимости перемен в русском церковном управлении». Оказывается, что духовенство высказало о государственном строе современной им России мысль наиболее радикальную, наиболее глубоко идущую к сути вещей, из всех ранее высказанных в легальной русской печати по этому поводу идей. Действительно, критика существовавшего тогда государственного порядка, касалась исключительно практических злоупотреблений власти, не затрагивала ее религиозного существа. И вот впервые, в мнении русских пастырей, эта критика, становясь теоретической и приобретая силу,  вскрывает противоречия и раздвоение в том, что ранее казалось неразделимым, вскрывает в самом центре русской государственной власти неразрешенную антиномию двух властей, светской и духовной, самодержавия и православия.

     Впервые указывается, на то, что ненормальное положение церкви в государстве стоит  в связи с «основной статьей» нашего законодательства, т.е. с первоосновой всего нашего государственного строя.

     В свою очередь, постепенно утрачивая  свое религиозное содержание, «русская государственность сделалась, наконец, исключительно рациональною, позитивною в самом плоском смысле этого слова», окончательно, по выражению старообрядцев, «обмирщилась», обезбожилась. «Если бы русская Церковь могла выйти из паралича относительно русского самодержавия, то тотчас же предстала бы перед нею задача найти утраченный религиозный смысл русской государственности» [8, с. 59], – считал Д. Мережковский и его единомышленники.

     Интеллектуальное  и религиозно-философское пробуждение, вначале коснувшееся  незначительной части интеллигенции, после поражения    первой    русской   революции 1905-1907 года расширило свою социальную базу. Во многом этому способствовал выход сразу обратившей на себя внимание книги «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции» (1909 год). Но еще до этого симптомом нарастающего идейного кризиса и поиска новой парадигмы философского мышления стал сборник, объединивший представителей интеллектуальной либерально-демократической оппозиции, «Проблемы идеализма» (1902 год), на страницах которого впервые прозвучала развернутая аргументация в защиту нового мировоззрения. «Серьезным аргументом в защиту «нового религиозного сознания» стали идеи «Вех». Авторы «Вех» (Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, М.А., А.С. Изгоев, П.Б. Кистяковский, П.Б. Струве, С.Л. Франк) выступили, с одной стороны, с резкой критикой максималистских идей революционно настроенной части интеллигенции, с другой – с обоснованием философских основ нового мировоззрения, как преодолевающегося ограниченность позитивизма и материализма путем синтеза знания и веры. К сожалению, общественное мнение восприняло прежде всего политический аспект, что стало трагедией сборника так как это затруднило адекватную оценку и понимание духовно-реформаторской задачи книги, а именно – показать на критике интеллигенции основное значение для жизни религиозного сознания. Проанализировать отношение интеллигенции к религии в данном сборнике взялся С.Н. Булгаков (статья «Героизм и подвижничество»). Автор обвиняет ее в «подделке под христианство» и лишает права в какой либо критики церковной жизни, «пока сама она остается при… принципиальном отрицании религии». [2, с. 57]

     Отношения Церкви и интеллигенции, которые  с первого появления интеллигенции на исторической сцене России, были достаточно сложными.

     То, что с самого своего возникновения интеллигенция стала во враждебные отношения к Церкви, объясняется еще и важной психологической причиной. Многие из идейных вождей русской интеллигенции    были    выходцами из духовного сословия. Порвав со своим сословием, с верой и делами своих отцов, они стремились разделаться со своим прошлым (Н.Г. Чернышевский, М.А. Добролюбов и др.). По выражению С.Н. Булгакова «нет интеллигенции более атеистической, чем русская». В русском атеизме, захлестнувшем образованное общество на рубеже веков, больше всего поражает его догматизм, то «религиозное легкомыслие», с которым он принимается. Наша интеллигенция восприняла догматы религии человекабожества, в каком-либо из вариантов, выработанных западноевропейским просветительством, и перешла в идолопоклонство этой религии. Тем не менее, наиболее умственно пытливые представители ее как бы уже прошли все круги обезбоженного позитивистского ада. Последней точкой был марксизм в который русская интеллигенция окунулась в 80-х годах ХIХ века после неудачи народнического максимализма. Именно марксизм повлиял на поворот религиозных исканий у нас в сторону православия.     Из   марксизма   вышли  С.Н. Булгаков,  Н.А. Бердяев, С.Л. Франк, П.Б. Струве и др. [2, с. 43]

     Изменились  ли отношения русской Православной Церкви и русской интеллигенции после «Вех»? Большинство интеллигенции, отвергнувшей веховские идеи, осталось в прежнем враждебном отношение к Церкви.  Сама веховская интеллигенция, несмотря на свои призывы к покаянию и смирению, пыталась модернизировать саму Церковь.

     Обозначившийся  в «новом религиозном сознании»  союз философии и религии высветил в качестве средоточия духовных исканий проблему Бога и мира, места человека в его земной истории и в вечности, придал движению общественной мысли духовно напряженный, экзистенциальный характер.

     Общее значение всех философских направлений  состоит в том, что они подняли  на более высокий интеллектуальный уровень споры о роли Церкви в жизни общества; участие представителей официальной Церкви обогатило их, но доказать реальное влияние на практические, насущные вопросы Церкви они не смогли.

   1.3. Законы, связанные  с церковью 
 

      Итак, в конце XIX – начале ХХ века Русская  Православная церковь находилась в кризисном состоянии. Суть всех этих высказываний сводится к тому, что РПЦ за время синодального управления была низвергнута до безынициативной и, во многом, неавторитетной организации. Духовенство замкнулось внутри себя, т.е. отделилось от паствы, дифференцировалось по иерархии и имущественному достатку. Но, в то же время, подобная замкнутость способствовала, по мнению церковных исследователей, духовному возрождению по сравнению с «ее древнейшим теократическим периодом». Связывают это с увеличением количества монашествующих.

Информация о работе Выдающиеся деятели церкви в XIX – начале XX вв