«Третья волна» демократизации

ЧЕБОКСАРСКИЙ КООПЕРАТИВНЫЙ ИНСТИТУТ

РОССИЙСКОГО УНИВЕРСИТЕТА КООПЕРАЦИИ

 

 

 

 

Кафедра философии, истории и педагогики

 

 

Реферат

на тему:

«Третья волна» демократизации.

 

 

 

                                                                                                 Выполнил: студент 2 курса

                                                                            финансового факультета

                                                                          

                                                                            Проверила: Михайлова Е.М.

 

 

 

 

 

 

 

Чебоксары 2010.

 

Содержание:

 

ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………....3

     ГЛАВА 1. "Третья волна" демократизации……………………................6

     ГЛАВА 2. Воздействие волн демократизации на Россию ….................11

     ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………...16

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ...................................18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ.

Актуальность темы моего реферата обусловлена проблемами демократии, демократических транзитов, трансформаций политических систем и режимов в новейший период всемирной истории – системообразующая научно-исследовательская сфера современной политологии. Мощный импульс плодотворному моделированию переходных политических процессов и демократических  трансформаций политических режимов дало начало «третьей волны» демократизации, которое приходится на 1974 год. Именно с революции «гвоздик», произошедшей 25 апреля 1974 г. в Португалии, в ряде стран Южной Европы, а затем Латинской Америки начались процессы либерализации (где-то стремительной, где-то постепенной) и демократизации авторитарных политических режимов. Причём процессы демонтажа недемократических режимов проходили в разных странах один за другим по принципу «домино», дав основание сначала футурологу А. Тоффлеру, а затем американскому политологу, директору Института стратегических исследований Гарвардского университета С. Хантингтону сформулировать концепцию «волн демократизации» и присвоить начавшимся на глобальном уровне демократизационным политико-режимным трансформациям порядковый номер «3».

           Цель данной работы - рассмотреть "третью волну" демократизации.

           Исходя из поставленной цели, в работе рассмотрены следующие вопросы:

            - "третья волна" демократизации;

            - воздействие волн демократизации  на Россию.

    

 

 

ГЛАВА 1. "Третья волна" демократизации.

Прежде чем затронуть "третью волну" демократизации, я  бы хотел рассмотреть предыдущие "волны" демократизации.

По мнению С. Хантингтона, начало первой волны связано с  распространением демократических  принципов в США в XIX в.; она  продолжается до окончания первой мировой  войны (1828—1926). За подъемом демократизации, как правило, следует ее откат. Первый спад датируется 1922—1942 гг. Вторая волна  демократизации наступает с победой  над национал-социализмом и становлением демократии, прежде всего, в Западной Германии, Италии, Японии. Эта волна  продолжается до середины 60-х гг. (1943—1962). Второй спад захватывает временной  интервал между 1958 и 1975 г. 1974 год становится началом третьей (современной) демократической  волны, с момента падения салазаровской  диктатуры. Она захватила такие  государства Южной Европы, как  Испания и Греция, затем распространилась на Латинскую Америку. К середине 80-х демократизация распространяется на ряд стран Азии, Центральной  и Восточной Европы, а затем  и СССР.

Концепция «третьей волны  демократизации» была разработана  не без очевидного влияния известной книги А.Тоффлера «Третья волна» (Toffler, 1980), посвященной переменам во всех сферах общественной жизни под влиянием электронной и информационной революций. Среди исследователей третьей волны демократизации следует особо выделить Сэмюэла Хантингтона. Его статья «Демократическая третья волна», опубликованная весной 1991 г. в «Демократическом журнале», и книга «Третья волна: Демократизация в конце XX столетия» (1991) вызвали особый интерес у исследователей, так как включали проблему демократизации 70 —90-х годов в широкий исторический и социальный контекст (Huntington, 1991; 199la).

Концепция «третьей волны  демократизации» базируется на следующих основных предпосылках:

Во-первых, переход к демократии в различных странах трактуется как глобальный процесс, т.е. между различными переходными процессами и формами демократизации можно не только отметить нечто общее, но и рассмотреть их как частные случаи мирового политического движения. А это значит, что на форму, интенсивность, характер переходных демократических процессов оказывают влияние не только национальные исторические, экономические, социальные и культурные условия, но и фактор международный. Глобализация процесса демократизации выражается и в том, что ни одна страна (даже если в ней и продолжает сохраняться иной тип политического режима, нежели демократический) не может не испытывать влияния общего демократического движения. Можно также сказать, что третья волна демократизации захватывает и сферу международных отношений, наполняя их демократическим содержанием.

Во-вторых, предложенная концепция  демократизации рассматривает демократию как самоценность, не связывая ее установление с прагматическими, инструментальными целями. Хотя на практике на демократические институты часто возлагают решение экономических и социальных задач, однако отмечается явная тенденция рассматривать демократию не просто как более предпочтительную в данных условиях форму политического устройства, а как потребность саму по себе. Не случайно отмечается относительная устойчивость демократических ориентации даже в условиях экономического кризиса. Как пишет Амарья Сен, «демократия — это гарантия избирательных прав граждан, защита свободы и равенства прав личности, свобода слова, отсутствие цензуры СМИ.

Достоинства демократии как  универсальной ценности проявляются  в том, что она способна практически помогать людям. Если вышеприведенный анализ очевиден, тогда демократические притязания на ценность основываются не только на ее достоинствах. Имеется множество особенностей:

- во-первых, внутренняя важность политического участия и свобод в жизни человека;

- во-вторых, инструментальная значимость политических стимулов в осуществлении ответственного и согласованного управления;

- в-третьих, конструктивная роль демократии в формировании ценностей и осознании нужд, прав и обязанностей» (Sen, 1999, р. 10).

В-третьих, концепция базируется на идее плюральности возможных форм демократического порядка. В этом отношении возникает двойственная задача: с одной стороны, защита и обновление европейского либерализма, с другой стороны, формирование толерантности к иным формам демократического устройства.

Возникает закономерный вопрос, что расширение пространства демократии, выход ее за рамки европейской цивилизации неизбежно должны обогатить ее содержание за счет ценностей других цивилизаций.

В-четвертых, демократизацией  в конце XX в. не заканчивается процесс перемен в мире, не завершается история демократии. В этом смысле концепция «третьей волны» базируется на предпосылке синусоидального характера демократического процесса, т.е. как возможного реверсивного движения (часть стран может откатиться назад), так и возможной «четвертой волны», но уже в XXI в. В политической теории возрос интерес к прогнозу развития новых форм демократии (Arterton, 1987; Marien, 1996).

В-пятых, важной интеллектуальной установкой исследователей третьей волны демократизации является оптимизм, убеждение в непреодолимости в конечном итоге движения к демократии в различных странах. В этой связи обосновывается идея о демократической природе человека. Другой вопрос, как соединить и как соединяется движение к демократии с нарастающей тенденцией культурной гетерономии, культурных конфликтов в мире. Как пишет Рабий Райт, «в ироническом смысле, но отсутствие альтернатив демократии также поддерживает этнические и религиозные страсти» (Wright, 1994, р. 262)

Опыт политического развития стран, переживающих третью волну демократизации, явился в некотором роде опровержением  оптимистических выводов С. Хантингтона, показав всю неоднозначность и противоречивость этого процесса. Речь, прежде всего, идет о том, что во многих странах демократизация привела к установлению отнюдь не демократических режимов (ярким примером этому может служить большинство стран бывшего СССР).

Многие ученые признают волновой характер демократизации и согласны с предлагаемой С. Хантингтоном периодизацией. Однако при этом они отмечают, что  третья волна характеризовалась  рядом особенностей, которые явились  подтверждением сложности и многозначности рассматриваемого процесса. Среди них  выделяются следующие [8, c.74]:

— специфика итогов: «демократические транзиты» третьей волны в  большинстве случаев не заканчиваются  созданием консолидированных демократий;

— значительное отличие  исходных характеристик трансформирующихся политических режимов: от классического  авторитаризма и военных хунт в Латинской Америке до посттоталитарного  режима в странах Восточной Европы;

— более благоприятный международный контекст[3].

В первом номере журнала "Политические Исследования" 1999 года, была напечатана статья Л. Даймонда - "Прошла ли "третья волна" демократизации?".

"С того времени как  в апреле 1974 г. рухнул диктаторский  режим в Португалии, число демократий  в мире резко возросло. До начала  этого глобального движения к  демократии насчитывалось примерно 40 стран, которые можно было  с той или иной долей условности  отнести к демократическим. Количество  их постепенно увеличивалось,  по мере того как в конце  1970-х — начале 1980-х годов в  ряде стран стал осуществляться  переход от авторитарного (преимущественно  военного) к демократическому правлению.  Однако в середине 1990-х годов  темпы распространения демократии  по планете заметно ускорились, и к настоящему моменту существует от 76 до 117 демократий (сколько именно, определяется системой подсчета). Именно от системы подсчета в решающей степени зависят и представления о том, будет ли число демократий и дальше расти (или, хотя бы, сохраняться на прежнем уровне) либо нет. По сути дела, здесь встает фундаментальный вопрос о том, что понимать под демократией.

В своей основополагающей формулировке С. Хантингтон окрестил период после 1974 г. "третьей волной" глобальной экспансии демократии. Согласно его  определению, "волна демократизации" — это просто "совокупность происходящих в некий промежуток времени транзитов  от недемократических к демократическим  режимам, когда число таких транзитов  значительно превосходит число  осуществленных в тот же временной  отрезок переходов в противоположном  направлении" (1, с. 15). Ученый выявил две предшествовавшие волны демократизации: длительную, медленную волну, тянувшуюся с 1828 по 1926 г., и волну 1943 - 1964 гг. Примечательно, что обе эти волны повлекли за собой то, что Хантингтон назвал "откатными волнами" крушения демократий (первая продолжалась с 1922 по 1942 г., вторая — с 1961 по 1975 г. ), в  ходе которых пала часть недавно  созданных (или восстановленных) демократических  режимов. Но хотя каждая откатная волна  заметно сокращала количество демократий в мире, в целом их оставалось все же больше, чем до начала соответствующей  волны демократизации. Откатные волны  наносят огромный ущерб политической свободе, правам человека и миру [на планете]. Поэтому, как я постараюсь доказать, предотвращение такого поворота событий должно занимать первостепенное место среди политических целей  демократических актеров и институтов всех стран."[1] ¹.

ГЛАВА 2. Воздействие волн демократизации на Россию.

Как же эти волны демократизации отразились на России? Ответ на этот вопрос начнем, естественно, с первой волны.

По Хантингтону, первая волна  демократизации, берущая начало в 1828 году, уходит своими корнями в Американскую и Французские революции.

Наибольшее влияние на ход мирового развития оказала, по общему признанию, Великая Французская  революция 1789–1799 гг. Ее главные итоги  были следующие.

1. Революция консолидировала  и упростила сложное многообразие  дореволюционных форм собственности.  Появилась современная индивидуализированная  частная собственность.

2. Революция смела все  сословные барьеры и ввела  равные социальные возможности  для всех граждан. Введение  принципа равных возможностей  способствовало социальной мобильности,  открыло доступ к образованию,  высокопрофессиональной деятельности, предпринимательству людям из  разных слоев. Принятая Конвентом  новая Декларация прав человека  и гражданина объявляла правами  человека свободу, равенство,  безопасность и собственность.  Все это способствовало расширению  гражданских прав во всех европейских  странах, введению конституций  там, где их еще не было.

3. Революция проходила  под эгидой представительных  выборных органов: Национальное  учредительное собрание (1789–1791 гг.), Законодательное собрание (1791–1792 гг.), Конвент (1792–1794 гг.). Это способствовало  развитию и укреплению парламентской  демократии, несмотря на последующие  откаты.

4. Революция породила  парламентскую республику.

5. Новое государство, родившееся  в ходе революции, обладало  большей властью над жизнью  и имуществом граждан. Государство  получило возможность более активно  вмешиваться в жизнь граждан  для обеспечения равенства возможностей, стабильности и социального порядка.  Социально значимые области перешли  под контроль государства. Университеты  и высшее образование оказались  в ведении государственных органов  с тем, чтобы они обеспечивали государственные потребности в кадрах. То же произошло с финансами и т. д. Государство выступало теперь гарантом равных прав для всех граждан[2].

Французская революция имела  в России, как и в других странах, много сторонников. Современники отмечали, что почти всеобщим стало осуждение  самодержавной власти. В Россию проникало  множество французских изданий.