Анализ противоречий внутренней и внешней политики Петра III

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 27 Января 2013 в 19:04, контрольная работа

Описание

Странная глава в трехсотлетней истории дома Романовых - правление императора Петра III, которое продолжалось всего шесть месяцев. Каким был этот император, не пожелавший короноваться, убитый в Ропше и погребенный не в Петропавловской крепости, как положено по традиции, а наспех, в Александро-Невской лавре? Его часто представляют как неполноценным, полоумным или просто неуравновешенным, вспыльчивым и слабовольным человеком.

Содержание

Введение……………………………………………………………2
1 Воспитание и молодые годы императора..… …………………..3
2 Великокняжеский брак. ……………………………………..…..7
3 Дела и деяния.. ……………………………………………………9
4 Переворот 28 июня 1762 года…………………………………...16
5 Версии посмертного коронования Петра III…………………....21
Вывод……………………………………………………………….22
Литература………………………………………………………....24

Работа состоит из  1 файл

контрольная история.doc

— 150.50 Кб (Скачать документ)

 

 

План

 

Введение……………………………………………………………2

1 Воспитание и молодые годы императора..… …………………..3

2 Великокняжеский брак. ……………………………………..…..7

3 Дела и деяния.. ……………………………………………………9

4 Переворот 28 июня 1762 года…………………………………...16

5 Версии посмертного коронования Петра III…………………....21

Вывод……………………………………………………………….22

Литература………………………………………………………....24

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

Странная глава в  трехсотлетней истории дома Романовых - правление императора Петра III, которое продолжалось всего шесть месяцев. Каким был этот император, не пожелавший короноваться, убитый в Ропше и погребенный не в Петропавловской крепости, как положено по традиции, а наспех, в Александро-Невской лавре? Его часто представляют как неполноценным, полоумным или просто неуравновешенным, вспыльчивым и слабовольным человеком. Однако, существует и другая версия - не поняла Россия, что послала ей судьба доброго царя, стремившегося облегчить жизнь своим подданным. 
      Прежде всего, можно определенно сказать, что образ дебила, неполноценного человека, пропащего пьяницы, ненавидящее все русское и русских - это искусная выдумка его жены Екатерины II, великой мастерицы политеса, воздействия на людей и уменья из всего извлечь личную выгоду. День изо дня, год за годом умелыми мазками набрасывала она портрет никчемного человека: и пить-то, дескать, Петр начал с десяти лет, и играть умел только в солдатики, и изменял ей, Екатерине, на каждом шагу, и, разумеется, не способен был заниматься государственными делами и управлять империей. Она карикатурила ненавистного ей человека, превращая его в дурачка, над которым разве что посмеяться можно. При этом она никогда не врала на пустом месте, а использовала то, в чем Петр Федорович действительно был грешен, но доводила эти недостатки до абсурда, до скоморошества, до клейма. Ей вторила и её поклонница Дашкова. 
       Таким, увы, он и вошел почти во все исторические исследования примел тому- классик исторической мысли, М. Любавский. С.М. Соловьев, поддерживающий общепринятую трактовку личности и деятельности Петра III, не мог обойти вниманием, однако, того, сколько полезных и нужных указов было принято в короткое шестимесячное царствование Петра, хотя и приписал все заслуги ближайшим помощникам императора: Дмитрию Волкову и Александру Глебову, что было не совсем справедливо. Гораздо ближе к истине, что подтверждается и некоторыми современными историческими работами, в оценке Петра III оказался Михаил Иванович Семевский, который еще в 1867 году опубликовал рассказ- исследование о кратковременном и малоизученном царствовании Петра III. В этой работе Петр III  предстает не как дебил-недоумок, а деятельный, целеустремленный и отнюдь не бесталанный царь, не лишенный, разумеется, как любой человек, некоторых недостатков и изъянов.

 

 

 

Воспитание и молодые годы императора

Пути династические, устанавливающие  родственные связи, а порой и  налагающие родственные путы, воистину неисповедимы- с этим нельзя не согласиться. В этом отношении Петру III одновременно и повезло, и не повезло, т. к. его  можно считать своеобразной "жертвой "династической политики. 
Сын старшей дочери Петра I цесаревны Анны Петровны (1708-1728) и Карла 
Фридриха герцога Гольштейн - Готторпского (1700-1739), он приходился племянником шведскому королю Карлу ХII, чье славное имя полководца и политика предусмотрительно было включено в метрическое свидетельство принца. Таким образом, внук первого российского императора обладал всеми правами на шведский престол и мог со временем занять его, если бы тот оказался вакантным. 
       Но по праву рождения принц, нареченный Карлом Петером Ульрихом, был наделен еще и другими, вполне реальными правами на престол. По брачному контракту, заключенному в1724 году, родители наследного принца Гольштейн-Готторпского отказывались от каких бы то ни было прав на российский престол. Однако, согласно одному из секретных пунктов соглашения, Петр I не исключил возможности выбрать своим преемником "одного из урожденных Божеским благословением из сего супружества принцев". Так распорядились судьбой будущего наследника русского престола, в лице которого свершилось загробное примирение двух великих соперников начала ХVIII века… 
        Разумеется, в любом случае принц не должен был упускать из виду и интересы герцогства, престол которого также ему суждено было унаследовать. 
Суровая необходимость и соображения государственной пользы властной рукой распоряжались человеческой судьбой. С малых лет отец готовил сына к военному поприщу, имея в виду при благоприятных обстоятельствах - возвращение герцогских земель (Шлезвига), отошедших к Дании по 
Фредериксборгскому миру (13 июля 1720 года), завершившему датско-шведскую войну.. Увлечение тем, что составляло "внешние формы военщины", принц перенял от отца и офицеров герцогской гвардии, многие из которых служили в некогда в прусской армии. 
       Таким образом, изначально ни родители, ни те, кто руководил его воспитанием, не знали, как сложатся дальнейшие обстоятельства. Карл Петер Ульрих, наследный принц Шлезвиг-Гольштейн-Готторпский, родился 
10 февраля 1728 года не в России, куда его мать из-за интриг светлейшего князя Александра Даниловича Меньшикова против своей воли должна была удалиться, а в столице тогдашней Германии городе Киле, близ балтийских берегов Дании. К несчастью, Анна Петровна не успела оказать влияния на воспитание сына, т.к. умерла через три месяца после родов. 7 июня 1739 года одиннадцатилетний принц наследует родительский престол, став третьим по счету герцогом Гольштейн-Готторпским. Некоторое время он находится под опекой своего двоюродного дяди принца Адольфа Фридриха Гольштейн- 
Готторпского, который в 1751 году стал шведским королем. 
      Таким образом, Карл Петер Ульрих в равной мере обладал правами на шведский и российский престолы, но в России в то время царствовала Анна 
Иоанновна и для тех, кто был прикосновенен к судьбе юного правителя, это не оставляло никаких надежд. Принц стал учиться шведскому языку и воспитываться в уважении к лютеранскому вероисповеданию. Мальчик рос добрым, имел послушный и кроткий нрав, при этом был понятлив и необычайно впечатлителен. Но эти качества его, от рождения не знавшего родительской ласки, могли получить развитие только в том случае, если бы при дворе его воспитанием занимались бы должным образом. Однако, приставленные к нему придворные избрали методу, которая ,как оказалось, в данном случае была неприложима, ибо не учитывала индивидуальных особенностей характера принца. Воспитывая его в суровом послушании, наставники портили характер мальчика бессмысленными и жестокими наказаниями, так, принц рассказывал впоследствии, как его часто по получасу заставляли стоять на коленях на рассыпанном горохе. От чего "коленки краснели и распухали". 
        Вступив на престол в декабре 1741 года, императрица Елизавета Петровна тотчас призвала в Россию своего племянника с целью упрочить собственные династические позиции. 
       Согласно завещанию Екатерины I, "ежели Великий князь (т.е. Петр II) преставится, то имеет по нем Цесаревна Анна с своими Десцендентами 
(наследниками), по ней Цесаревна Елисавета и Ея Десценденты." По смерти бездетного императора ПетраII, а затем и цесаревны Анны Петровны, на престол должен был вступить теперь ее сын-Петр Федорович, которому к 1741 году исполнилось 13 лет, но о его правах вспомнила только Елизавета Петровна, которая и призвала племянника в Петербург, чем внесла известное успокоение в умы, этим давала понять, что замуж не собирается и отныне будущее российского престолонаследия обеспечено. 
       5 февраля 1742 года четырнадцатилетний принц прибыл в Петербург и 
Елизавета увидела наконец своего племянника воочию, а до этого она могла 
"любоваться" только портретом, который привезли вместе с печальным известием о кончине его отца. 
       Весной 1742 года потенциальный наследник присутствовал на коронации своей тетки в Успенском соборе Московского Кремля, а после был произведен в подполковники лейб-гвардии Преображенского полка и полковники 1-го Лейб- кирасирского. К принцу был приставлен духовный наставник -иеромонах 
Феодоровский, который четырежды в неделю занимался с ним по утрам русским языком и Законом Божиим (насколько успешными были эти занятия, можно судить по тому, что великий князь не испытывал, по-видимому, трудностей в общении по-русски). К тому времени, как принц освоил катехизис, при дворе стали спешить к приобщению его к православной церкви. 
7 ноября 1742 года во время пребывания Елизаветы Петровны и двора в 
Москве, состоялось миропомазание "Его Королевскому Высочеству" в домашней церкви императрицы. Принц "изволил сподобиться Св.Тайн" и был наречен Петром Федоровичем. В манифесте, который был зачитан после литургии, Елизавета Петровна торжественно провозгласила Петра Федоровича наследником престола. Насколько сложным и неясным было поначалу положение будущего российского государя, можно судить по тому, что уже в декабре 1742 года в Москву прибыла депутация из Швеции "от тамошних Государственных Чинов" (риксдага), представители которой явились предложить наследнику российского императорского престола принять шведскую корону, т.к. бездетный король Фредерик I- первый и последний из Гессенской династии - был в весьма преклонных годах. На данной послам аудиенции великий князь просил предложить риксдагу избрать наследником своего двоюродного дядю, который и вошел впоследствии в историю как король Шведский Адольф Фредерик. 
        Достигнув совершеннолетия, 7 мая 1745 года великий князь Петр Федорович стал правящим герцогом Шлезвиг-Гольштейнским, а 25 августа вступил в брак с Софией Фредерикой Августой принцессой Ангальт-Цербтской. 
Невеста была моложе. Она родилась 21 апреля 1729 года в Штеттине, где ее отец - Христиан Август принц Ангальт-Цербтский, будучи генерал-майором прусской службы, стоял с вверенным ему полком. Матушкой будущей российской императрицы была Иоханна Элизабета , которая происходила из Гольштейн - Готторпского дома, уже связанного брачным союзом с Россией, а значит и с потомством Петра I, по женской линии. Никакой воспитательной системы к "образованию" характера цербтской принцессы приложено не было. Все происходило естественным путем. В результате миру явилась серьезная и трезво-рассудительная девица с умом крепким и моголиким, но едва ли поражавшим блеском душевного дарования. Обязательные поездки к родственникам в Киль, Брауншвейг и Берлин, а также чтение книг, было едва ли не единственным, что способствовало образованию будущей императрицы. 
В 1744 году будущая Екатерина II оказалась в сфере российской династической политики, и это решило ее участь. 
      Близкое родство, а принцесса приходилась мужу троюродной сестрой, не оказалось препятствием к браку, что стало возможным из-за явной благосклонности Елизаветы Петровны к этому союзу. Женитьба Петра Федоровича прервала начатые еще в Киле и продолженные в 
Петербурге занятия наследника. Хотя бывшие попечители в Киле и не очень заботились об его воспитании и образовании, но нельзя утверждать, что великий князь был недостаточно подготовлен к будущему своему поприщу. В России наследник, от природы впечатлительный и сообразительный, за короткое время достиг определенных успехов под руководством приставленных к нему учителей, среди которых был академик Штелин. 
      Обладая великолепной памятью, Петр Федорович без труда запомнил "главные основания Русской истории", но не имел особенной склонности к гуманитарным предметам, к которым Штелин относил "Нравственность и Статистику", но часто просил вместо них дать урок из математики. Его любимыми предметами были военные, особенно «Основания артиллерии и фортификация». О литературных пристрастиях и духовном мире человека отчасти можно судить по книгам в его библиотеке. Наследник не довольствовался только теми изданиями, которые нашлись для него в Петербурге, но, по его требованию, в 1746 году в Россию была перевезена отцовская библиотека, размещенная потом в подаренном Петру Федоровичу Ораниенбауме. В библиотеке были представлены французские переводы античных авторов - Овидия, Теренция, Гомера, произведения знаменитых писателей XVII-XVIII века: П.Бейля, Х.Вольфа, К.Томазия, Вольтера и многие другие. Великий князь постоянно следил за дальнейшим пополнением библиотеки, просматривал печатные каталоги, отмечал интересовавшие его издания. А уже став императором, был занят планом размещения ее в мезонине Зимнего дворца. В его распоряжении был нумизматический кабинет, кроме того, Великий князь, а затем император, интересовался искусствами и ценил хорошую живопись, чему, несомненно, способствовало обозрение картинных галерей. Например, в Петергофском дворце Монплезир. К увлечениям Петра Федоровича можно отнести и музыку. Он добился серьезных успехов в игре на скрипке, нередко устраивал концерты, постоянно солируя в придворном оркестре под управлением своего бывшего учителя Ф.Л.Пьери. Известно, что в его коллекции были скрипки таких известных мастеров, как Страдивари, Руджьери, Амати, а в Ораниенбауме стараниями Петра Федоровича была заведена музыкальная школа для детей придворных служителей. Кроме того, в дошедших до нас печатных либретто оперных спектаклей, представлявшихся в Ораненбауме, имеется указание, что все они поставлены по повелению великого князя. Есть указания и на то, что великий князь заботился о качестве постановок, помещении самого театра. Так, постановка оперы "Александр в Индии" на музыку Арайи и текст аббата Пьетро Метастазио, была осуществлена в 1759 году уже в "новом ораненбаумском театре". Там же зрители увидели оперу "Селевк" (1761 год) Авторами стихов и музыки были Бонеччи и бессменный Арайя. Поскольку спектакли ставились при великокняжеском дворе, вполне возможно, что Петр Федорович сам не только играл свою партию в оркестре, но и режиссировал при постановке спектаклей.

 

Великокняжеский брак.

 
       Женитьба Петра III положила конец учению, но не прервала отношений великого князя с учителями и теми, кто к тому времени приобрел его симпатии. Более чем вероятно, что весьма скоро эти полезные отношения получили новое развитие в дружеских беседах бывшего ученика со Штелиным и друзьями. Этому способствовал и возникший вскоре после женитьбы быстро нараставший разлад в отношениях между Петром и Екатериной, который сознательно был вызван и поддерживался великой княгиней.

Брак долго оставался бесплодным, а это неизбежно привлекало к себе внимание, вызывало улыбки и удивление, которые не всегда считали нужным скрывать, и сочувствие, в котором проглядывали ирония и уверенные предположения. Согласно одному такому предположению, великий князь действительно поначалу был "неспособен" в силу известной природной аномалии, весьма, кстати распространенной среди мужчин, которая давным-давно описана врачами и легко поддаётся устранению путем не сложной операции. Резонно также предположить, что супружеские отношения, возможно, не сразу дались Петру из-за известного "конфликта представлений", свойственного юному возрасту и усугубленного первыми неудачными опытами. 
Вероятно и другое предположение: Екатерина, исходя из собственных соображений на счет выпавшей на её долю роли, предпочла более опытных в любовных делах лиц из числа придворных. В противном случае, скорее всего, и не появилось бы на свет такое письмо великого князя, адресованное своей супруге в декабре 1746 года, спустя год с небольшим после бракосочетания: 
«Мадам, прошу вас этой ночью отнюдь не утруждать себя, чтобы спать со мною, поскольку поздно уже обманывать меня, постель стала слишком узка, после двухнедельной разлуки с вами. Сего дня по полудни, ваш несчастный муж, коего вы никогда и не удостоили сего имени». Петр, …декабря 1746 года. 
Не возникает сомнений, что письмо написано не юношей, а мужчиной вполне отдававшим себе отчет, в чем состоят супружеские отношения. Оно весьма красноречиво, ибо пером писавшего явно водило оскорбленное достоинство и мужское самолюбие. 
       Клевета, ни в чем не пощадившая великого князя и императора при жизни, но особенно навредившая после свержения с престола и гибели, стремились нанести ему удар и там, где он наиболее чувствителен для мужчины. Много позднее императрица писала, оправдывая себя: «Если бы он желал быть любимым, то относительно меня, это вовсе было не трудно: я от природы была наклонна и привычна к исполнению моих обязанностей». И далее вспоминает эпизод о том, что однажды в присутствии Льва Нарышкина Петр вздумал сказать: "Бог знает, откуда моя жена беременеет; я не знаю наверное, мой ли это ребёнок, и должен ли я признавать его своим". Нарышкин сразу доложил об услышанном императрице, на что Екатерина посоветовала взять с Петра клятву о том, что он не имеет связей со своей женой. А так же сказать, что как скоро Петр поклянется, Нарышкин пойдет и донесёт о том Александру Шувалову, как начальнику Тайной канцелярии. Исполнив всё по указаниям Екатерины, 
Нарышкин получил от Петра ответ: "Убирайтесь к чёрту и не говорите мне больше об этом". Излишняя откровенность, как известно, вредит. "Записки" Екатерины только выиграли бы, не будь в них подобных этому пассажей… 
Дворцовые интриги…Подозревал ли Петр о подпольной деятельности своей супруги? Несомненно! Но, как кажется, в первый период их совместной жизни он ещё любил её, (Даже мать Екатерины Иоганна - Елизавета писала, что во время тяжкой болезни Екатерины, тогда ещё невесты, в 1745 году великий князь был в отчаянии….Вероятно, чувства Петра Федоровича испарялись достаточно медленно, а впоследствии все же не мог вообразить всей масштабности её притязаний и жестокости замыслов. Рождение Павла окончательно поссорило родителей: во - первых, Екатерина теперь не нуждалась в великом князе и муже, она стала матерью наследника престола; во-вторых, Петр Федорович не без оснований полагал, что Павел родился не от него, а от Сергея Салтыкова. 
Разлад в отношениях с гуляющей супругой явился причиною "посторонних" увлечений великого князя, который обратил внимание, а затем и приблизил к себе дочь графа Романа Ларионовича и племянницу канцлера графа Михаила 
Ларионовича Воронцовых - графиню Елизавету Романовну. Именно на этой своей фаворитке император, по-видимому, всерьёз собирался жениться после устранения Екатерины (заключив последнюю в один из отдаленных монастырей). 
      Братья Елизаветы Романовны графы Александр и Семен Воронцовы не в пример княгине Е. Р. Дашковой, любили сестру, отдавали должное её доброму сердцу и уму, который, между прочим, обнаруживается в письмах, написанных хорошим французским языком. Императрица Елизавета добродушно язвительно называла её "Помпадур", но графиня Воронцова никогда не пыталась и не играла той роли, какую играли любовники цариц к тому же и денег она таких не стоила, как, например. Возлюбленные Елизаветы, Анны и Екатерины. 
Недоброжелатели императора всегда стремились отыскать в Воронцовой разного рода "изъяны" внешности и ума. Это старо, как сам мир, и вполне естественно, ибо отрицательные черты обычно распространяются на все окружение тех, к кому питают неприязнь. Но, император, по-видимому, искренне любил графиню Елизавету Романову, симпатии которого она привлекала если не внешней красотой, то душевными чертами, и, разумеется, тем, что не собиралась каким-то образом использовать свое положение. 
Екатерина не упускала из поля зрения ни одной промашки или неловкого поступка великого князя, то исподтишка, то в открытую продолжая иронизировать над ним и делать из него комическую, почти бутафорскую фигурку полуидиотика.

 

Дела и деяния

 
       Обратимся к деяниям императора на государственном поприще. Следует подчеркнуть и иметь в виду, что Петр III царствовал всего лишь 186 дней. 
Трудно сказать, какое место заняло бы это царствование в истории России, не оборвись оно так внезапно. Вступление на престол нового императора ознаменовалось коренным поворотом в правительственной политике, который обернулся истинным благодеянием для большинства российских подданных. 
В первую же ночь во все корпуса российской армии, противостоящей прусским войскам, были посланы курьеры с повелением незамедлительно прекратить все неприязненные действия и остановить, продвижение вглубь, прусских владений. Со временем последовал и Синодский указ о прекращении молений в церквах о победе над неприятелем и возношении молитв о даровании мира. 
Таким образом, Россия выходила из долгой, Семилетней, войны, в которую оказалась вовлеченной в силу союза, заключенного со Священной Римской империей (Австрией) еще в 1746 году и присоединения к австрийско- французскому союзному трактату в 1756 году. Державы были озабочены возвышением Пруссии и собственным противоборством с Англией, союзницей прусского короля Фридриха II. Одновременно в отдаленные места Империи были отправлены многочисленные курьеры, которые везли прощение и милость многим сосланным в прежнее царствование.

       Невозможно с точностью установить общее число освобожденных, воцарением Петра III. При Елизавете Петровне осуждению на разные наказания - битие кнутом, клеймение, вырывание ноздрей и ссылку - подверглось свыше 80-ти тысяч человек. Петром было освобождено несколько десятков тысяч оставшихся к тому времени в живых осужденных, многие из которых, за дальностью российских просторов, возвратились в свои семьи уже после воцарения Екатерины II.

В начале 1762 года среди  прочих были освобождены такие видные деятели прошлых царствований, как генерал - фельдмаршал Миних, регент и правитель 
России Бирон и бывший лейб-медик Елизаветы Петровны Германн Лесток, для которых роковым оказался 1740-й год.

В письме к одному из друзей Н.М. Карамзин пишет, что Петр III подписал 
"два указа, славные и бессмертные". Понятно, что Карамзин имел в виду манифесты о вольности дворянства и об уничтожении Тайной розыскных дел канцелярии. По словам историка, впервые занявшегося изучением царствования Петра III, "этот государь, имя и дела которого так умышленно были доселе помрачаемы, совершил, так или иначе, дело бессмертное: он сделал громадный шаг к освобождению рабов российских; он освободил передовое сословие русского народа от зависимости, совершенно равной крепостному состоянию".

Для того времени это и в самом деле было так: будучи высшим государственным и ближайшим к престолу сословием, дворянство в течении долгого времени не было сословием привилегированным, а владение крестьянами (исключительно дворянская привилегия только с 1743 года) было позволено дворянам только для того, чтобы сделать возможной их обязательную службу государю. Манифест о вольности дворянства, объявленный Сенату 17 января, вышел в окончательно отредактированном виде из - под пера генерал-прокурора А.И. Глебова 18 февраля. В соответствии с манифестом дворяне обрели свободу служить или не служить на "государевой службе".

Существует курьезная  версия появления этого важнейшего указа Петра III 
- о ней впервые рассказал князь М.М. Щербатов в своей записке "О повреждении нравов в России" со слов бывшего секретаря императора Дмитрия 
Васильевича Волкова: "Петр Третий, дабы скрыть от графини Елизаветы 
Романовны, что он будет веселиться с новопривозною (Еленой Степановной 
Чоглоковой, впоследствии княгиней Куракиной), сказал при ней Волкову, что имеет с ним сию ночь препроводить в исполнении известного им важного дела в рассуждении благоустройства Государства. Ночь пришла, Государь пошел веселиться с княгиней Куракиной, сказав Волкову, чтобы он к завтру кое - какое знатное узаконение написал, и был заперт в пустую комнату с датской собакой. Волков, не зная ни причины, ни намерения Государского, не знал о чем писать, а писать надобно. Но как он был человек догадливый, то вспомнил нередкие вытвержения Государю от Графа Воронцова о вольности дворянства, сев написал манифест об этом. По утру его из заключения выпустили, и манифест был Государем опробован и обнародован".

Надо иметь в виду, что записка Щербатова писалась в эпоху правления 
Екатерины II, и в некоторых из своих скандальных разоблачений он явно склонен был распространиться и на предшествующее царствование. Историк воспользовался тем, что абсолютно ложно передавал ему бывший секретарь императора, не участвовавший в составлении манифеста о вольности дворянства, но после низложения Петра III, желая сохранить свое положение, отчетливо понимавший, чего от него ждут (и поэтому заинтересованный в создании неблагоприятного впечатления о поступках свергнутого императора).

Характерно, что "версия" Щербатова сначала была включена в "Курс русской истории" В.О. Ключевского, но при подготовке части IV своего курса историк опустил всякое упоминание о ней. Другую, не менее анекдотичную, версию приводит в своих мемуарах князь П.В. Долгоруков. Оказывается, права Российского дворянства были выиграны у Петра III его любимцем, бароном Корфом, на бильярде. Автор мемуаров справедливо опровергает достоверность этого анекдота.

Информация о работе Анализ противоречий внутренней и внешней политики Петра III