Проблема государства у Ф.Ницше

Оценивая современное  ему общественное положение Европы, Ницше утверждает, что происходит процесс вырождения жизненных сил, ослабления «воли к власти», измельчение человека и низвержение его «на ступень посредственности и понижения его ценности». Демократия, будучи врагом государства, ведёт к упадку последнего. Следовательно, по Ницше, государство на определённом этапе развития должно изжить себя, «если чрезмерно усовершенствовать государство, то, в конце концов, личность будет им ослаблена и даже уничтожена, то есть в корне будет разрушена первичная цель государства.

По мнению Ницше, если не поставить перед человечеством  новой цели, которая сковала бы его в единое целое и открыла  бы перспективу развития, то оно  погибнет. Спасти человечество может  только сверхчеловек. Сверхчеловек –  это законодатель, стоящий выше морали и религии, некий аморальный политический гений, выражающий в себе крайний  индивидуализм, избравший своим  оружие ложь, насилие и самый беззастенчивый эгоизм. Сверхчеловек мыслится Ницше  как последнее звено в эволюционной цепи человечества.

Будущее человечества и осуществление  «большой политики» отдаёт в руки сверхчеловека, который выступает  как узурпатор человеческой сущности, как обезличенное существо. Сущность концепции «большой политики» заключается  в создании международного союза  сильных, способных воссоздать мировую культуру, руководить ею и охранять её. Процесс становления мирового союза, по Ницше, будет сложным, он пройдёт через очистительные войны, где главными соперниками будут Германия и Россия. С наступлением мира произойдёт исчезновение национального и воспитание европейского человека. На место государства придёт союз сильных, политических гениев. Право в новом учреждении власти не исчезнет, оно будет служить новой формой принуждения для слабых и орудием для господства сильных. Что касается морали, то, по мнению Ницше, она создана рабами и необходима только им. Сильным личностям, сверхчеловекам мораль ни к чему, поэтому будущий союз – объединение не имеющее моральных норм регуляции поведения людей. Концепция «Большой политики» и сверхчеловека Ницше представляет собой волюнтаристски-биологизаторскую фантазию будущего и оценивается современниками как теория «антиполитическая, сверхполитическая или как теория маленькой политики»²⁶.

Ещё один немаловажный момент в философии Ницше связан с  осмыслением проблемы соотношения  духовной культуры и государства. Придерживаясь  концепции аристократического эстетизма, в которой отдаётся предпочтение духовному развитию человека по сравнению  с другими видами деятельности, Ницше  отмечает, что духовная культура и  государство – антагонисты. «Одно  преуспевает за счёт другого», и  «великие эпохи культуры суть эпохи  политического упадка», что велико в смысле культуры, то было неполитичным. Ницше приводит пример из греческой  истории: полис не способствовал  развитию духовной культуры, а, напротив, испытывал страх, пытался «удержать  развитие культуры на одном уровне…но культура развивалась вопреки полису».²⁷

Ницше – непримиримый противник  идей народного суверенитета, реализация которых ведёт, по его оценке, к  потрясению основ и падению государства, устранению противоположности между  «частным» и «публичным».

Отмечая тенденцию падения  роли государства и допуская в  принципе исчезновение государства  в отдалённой исторической перспективе, Ницше считал, что «менее всего  наступит хаос, а скорее ещё более  целесообразное учреждение, чем государство, одержит победу над государством». Вместе с тем Ницше отвергал активное содействие падению государства  и надеялся, что государство устоит ещё на долгое время.

Все неаристократическое  в политической жизни современности  оказывается в оценке Ницше упадочным  либерально-демократическим. Даже германскую империю Бисмарковой конструкции он расценивал в качестве либерально-демократической государственности. Устами Заратустры Ницше отвергал современное ему государство – этот «новый кумир» толпы. «Государством» – поучал он, – называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Оно холодно лжёт, и ложь ползёт из уст его. Смешение добра и зла на всех языках – это знамение даю я вам как знамение государства. Поистине волю к смерти означает его знамение!»²⁸.

Характеризуя государство  как «смерть народов», учреждение только для «лишних людей», ницшевский Заратустра призывает своих слушателей освободиться от идолопоклонства «лишних людей» – почитания государства. «Там, где оканчивается государство, начинается впервые человек, который не есть лишний: там начинается песнь тех, кто необходим, мелодия единожды существующая и невозвратная. Туда, где оканчивается государство, туда смотрите, братья мои! Разве вы не видите радужное небо и мост, ведущий к сверхчеловеку? – так говорил Заратустра»²⁹.

Смысл этого заратустровского антиэтатизма, очевидно, состоит в потере надежд на современное государство как на союзника новой аристократической культуры, поскольку оно, по оценке Ницше, оказалось в руках худших, плебейского большинства.

Образцом совершенной  политики, по его оценкам, является макиавеллизм. Переворачивая наизнанку  все ценности в сфере культуры, государства, политики и морали, Ницше  стремился к тому, чтобы стандарты  макиавеллистской политики, уже освобожденной  от морали, вновь внедрить в сферу  моральных оценок и ориентации –  в виде принципов «великой политики добродетели»³⁰.

С позиций аристократической  переоценки всех ценностей и поиска путей к будущему строю новой  аристократии Ницше отвергал политику современных ему европейских  государств – как мелкую политику взаимной вражды и розни европейцев. К разряду этой национально ограниченной мелкотравчатой политики Ницше причислял  и бисмарковскую политику, которой одно время (вначале 70-х гг.) он сам увлекался. Скептически и иронически относясь первоначально к идее «большой политики», Ницше в дальнейшем пользовался этим понятием как для критики современного ему политического состояния, так и для освещения политических контуров грядущего будущего – политики в XX в.

Время мелкой политики, пророчествовал Ницше, прошло: следующее, двадцатое  столетие будет временем большой  политики – борьбы за мировое господство, невиданных ранее войн. Вокруг понятия  политики будет развязана духовная война, и все покоящиеся на лжи  политические образования старого  общества будут взорваны. Открыто  связывая такую судьбу грядущего  со своим именем, Ницше считал, что  именно с него начинается большая  политика.

Обосновывая свои представления  о будущем, Ницше полагал, что, с  одной стороны, демократическое  движение в Европе приведёт к порождению человеческого типа, приготовленного  к новому рабству, и тогда появится «сильный человек» – без предрассудков, опасного и привлекательного свойства, «тиран», невольно подготовляемый европейской  демократией. С другой стороны, продолжал  он, Европа, раздираемая в его  время ненормальной враждой своих  народов, в будущем станет единой. При этом европейская проблема в  целом виделась ему как «воспитание  новой, управляющей Европою, касты»³¹.

Такая интерпретация тенденций  развития объясняет и то решающее значение, которое Ницше постоянно  придавал проблеме аристократического воспитания, пропаганде своих воззрений, и тот своеобразный наднациональный аристократический солидаризм, который он отстаивал. С этих позиций сверхнационального элитизма он критиковал национализм и национальную ограниченность, высокое самомнение европейцев в отношении к азиатам, национальное высокомерие немцев, тевтономанию, антифранцузские, антиславянские, антисемитские настроения и воззрения. Но, в конечном счете он делал ставку на будущего европейца и видел в немцах именно тот народ, который, подобно евреям и римлянам в прошлом, оплодотворит грядущий «новый порядок жизни».

Ницше часто пользуется понятием «раса», толкуя его скорее как социально-политическую, нежели национально-этническую характеристику; сильная раса – это, по существу, особая порода властвующих, аристократические  господа, слабая раса – жизненно слабые, угнетенные и подневольные.

В контексте вечной борьбы различных воль к власти, насильственного  характера самой жизни Ницше  развивал и свои взгляды на войну. При этом он нередко, подобно Гераклиту, называл войной всякую борьбу в потоке становления. В таком по преимуществу философско-мировоззренческом аспекте  Ницше восхвалял войну и отвергал мир. «Собратья по войне! – обращается ницшевский Заратустра к своим слушателям. – Любите мир как средство к новым войнам. И притом короткий мир – больше, чем долгий – Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю, что благо войны освящает всякую цель. Война и мужество совершили больше великих дел, чем любовь к ближнему»³².

Метафизически оправдывая войну, Ницше связывал с ней свои надежды  на новую высокую культуру. «...Война  для государства такая же необходимость, как раб для общества»³³. Именно поэтому он расценивал войну и военное сословие как прообраз государства.

Как реально-политическое явление  войну Ницше освещал, исходя из тех  же критериев, что и при трактовке  государства и политики вообще. Он за войну на службе у аристократической  культуры, а не за культуру на службе у войны. «Против войны, – писал  он, – можно сказать: она делает победителя глупым, побежденного –  злобным»³⁴. В пользу же войны можно сказать: в обоих этих действиях она варваризирует людей и тем делает их более естественными; для культуры она есть пора зимней спячки, человек выходят из неё более сильными для добра и зла.

Ницше – убежденный антисоциалист. Вся европейская культура, по его оценке, уже с давних пор переживает кризис ценностей и движется к катастрофе. «Социализм, – писал он, – действительно является конечным выводом из «современных идей» и их скрытого анархизма».

Он отвергал революции  и восстания угнетенных, расценивая их как угрозу культуре. Зло и  не без проницательности Ницше предупреждал о неизбежных в грядущем революционных  выступлениях масс. «Грядущему столетию, – писал он, – предстоит испытать по местам основательные «колики», и Парижская коммуна, находящая  себе апологетов и защитников даже в Германии, окажется, пожалуй, только легким «несварением желудка» по сравнению  с тем, что предстоит. Вместе с  тем он считал, что инстинкт собственников в конечном счете возьмет верх над социализмом.

Остро критикуя социалистические идеи, Ницше полагал, что социализм  даже желателен в виде эксперимента. «И в самом деле, – писал он, – мне бы хотелось, чтобы на нескольких больших примерах было показано, что в социалистическом обществе жизнь сама себя отрицает, сама подрезает свои Корни»³⁵. Социалисты, отмечал он, отрицают право и правосудие, индивидуальные притязания, права и преимущества и тем самым отвергают само право, так как «при общем равенстве никому не будут нужны права». В весьма чёрных красках изображал он и будущее законодательство при социализме.

«Если бы они, – рассуждал  он о социалистах, – когда-нибудь стали сами предписывать законы то можно быть уверенным, что они  заковали бы себя в железные цепи и  требовали бы страшной дисциплины –  они знают себя! И они подчинялись  бы этим законам с сознанием, что  они сами предписали их».

Резкой критике подверг  Ницше и подход социалистов к  государству. В этой связи он отмечал, что социализм, стремясь к устранению всех существующих государств, «может рассчитывать лишь на краткое и случайное  существование с помощью самого крайнего терроризма». Как бы предугадывая облик грядущего тоталитаризма, Ницше говорил об уничтожении  личности при социализме, реформировании её в целесообразный орган общественного  союза, о режиме верноподданнической  покорности всех граждан абсолютному  государству.

Глава 3. Влияние  идей Ницше на дальнейшее развитие европейской политической мысли

В 1874 г. Ницше задумал серию  памфлетов. Из примерно 20-24 задуманных удалось написать только четыре эссе под общим заглавием «Несвоевременные размышления»: «Давид Штраус, исповедник и писатель», «О пользе и вреде истории для жизни» (1874), «Шопенгауэр как воспитатель» (1874) и «Рихард Вагнер в Байрейте» (1875-1876). В этих размышлениях Ницше выступил страстным защитником немецкой культуры, бичевавшим филистерство и победоносное опьянение после создания империи. Сомнение Ницше, родится ли из победы Германии и ее политического объединения блестящая культура, звучало раздражающим диссонансом на фоне бравурного грохота литавр, возвещавших эру расцвета культуры, как произошло это с древними греками после окончания персидских войн во времена Перикла. В статье «Господин Фридрих Ницше и немецкая культура» лейпцигская газета объявила его «врагом Империи и агентом Интернационала»³⁶. Поистине, трудно представить что-либо более комичное, нежели последнее обвинение, но после этого в Германии стали замалчивать Ницше.

Драматична не только жизнь  Ницше, но и судьба его наследия. Затравленный непониманием и одиночеством при жизни, он был извращен и оболган  после смерти. Скандалы вокруг его  рукописей и их фальсификация  последовали почти сразу. Трижды в 1892-1899 гг. начинало выходить полное собрание сочинений Ницше и дважды обрывалось.

Известно, какой кровавый след оставили в истории нелюди, возомнившие себя сверхчеловеками. Но виновен ли в этом Ницше? Ни в коем случае. Его сверхчеловек - результат культурно-духовного совершенствования человека, тип, настолько превосходящий современного Ницше человека по своим интеллектуально-моральным качествам, что он образует как бы новый и особый биологический тип. Аргументы сверхчеловека не пистолет и дубинка: они сводятся к осознанию необходимости того, чтобы человек возносился над прежним уровнем не ради произвола и господства над другими, а ради нового бытия, к которому нынешний человек по сути своей еще просто не готов.

Другое заблуждение, вытекающее из неверного толкования сверхчеловека  у Ницше, заключается в том, что  Ницше объявляют философом одной  ключевой общественной проблемы – «поддержания господства власть имущих, борьбы с восстаниями порабощенных»³⁷.

Действительно, господство знати - одна из главных основ общественно-морального идеала Ницше. Но нам прежде всего надо уяснить, что вкладывает Ницше в понятия «господство» и «знать».

«Господство» Ницше понимал не как политическую или юридическую и, тем более, не экономическую власть над людьми. Его «господство» относится к сфере духа - это власть в силу выдающихся духовных качеств, которыми обладающая ими личность щедро и бескорыстно одаривает других. Недаром Ницше недвусмысленно писал: «Но ужасом является для нас вырождающееся чувство, которое говорит: «Все для меня»³⁸.