Контрольная работа по «История и теория медиа»

  МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ

  ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 

  ИМЕНИ КАРАЗНА 

  СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ 

  Кафедра медиа-коммуникаций 
 
 

  Контрольная работа

  по  курсу «История и  теория медиа» 
 

  Выполнил:

  студент группы СКз-51 заочной формы обучения

  магистратуры  «Медиа-коммуникации»

  Коновалов Александр Евгеньевич 

  Научный руководитель:

  кандидат  философских наук, доцент

  Стеблёв Сергей Александрович 
 
 
 
 
 
 

Харьков - 2012

1. Выберите правильный вариант ответа:

1– в

2 – в

3 – а

4 – а

5 – г

6 – в

7– г

8– г

9– а,б,в

10– а

11– д

12– а

13– г

14– б

15– г

16– б

17– в

18– г

19– а

20– а

2. Соотнесите название работы и её автора:
1. Прозрачное общество – Ваттимо Дж.
2. Понимание медиа – Маклюен М.
3. Структурные изменения в сфере открытости – Хабермас Ю.
4. Реквием по масс-медиа – Бодрияр Ж.
5. Электронно-цифровое общество – Тапскотт Д.
6. Общественное мнение – Уолтер Липпман
7. Азбука медиа – Норберт Больц
8. Реальность масс-медиа – Луман Н.
9. От Интернета к Гутенбергу – Умберто Эко
10. Медиавирус – Рашкофф Д.
11. Введение в медиалогию – Дебрэ Р.
12. Оптические медиа – Фридрих Киттлер
13. Информационная бомба – Поль Вирилио
14. Галактика Интернет – Кастельс М.
15. О телевидении и журналистике – Пьер Бурдье.

 

3. Дайте исчерпывающий ответ:

     1. Медиалогия: концептуализация и историческая репрезентация феномена медиа (Р. Дебре).

     Медиология, по Дебрэ, это не про медиа и  тем более не про масс-медиа. Медиология - это учение о передаче традиции - любой. Религиозной, политической, культурной. Предмет ее внимания - механизмы  распространения тех или иных доктрин в обществе. «Введение в медиологию» ближе к философской публицистике, чем к строгой науке; Дебрэ пишет ярко и полемично. К сожалению, переводчик этого не заметил, предложив русскому читателю наукообразный подстрочник, где вместо «взаимодействие» обязательно пишется «трансакция». Более того, он, похоже, и не всегда понимал французский текст: так, Дебрэ пишет, что передаче традиции служат «чародеи, барды, греки и римляне, аэды, клирики, пилоты, школьные учителя, катехизаторы». Откуда в этом ряду «пилоты»? А из недочитанной словарной статьи, в которой среди прочих значений слова pilote упоминаются также и «проводник», «гид». Даже не имея под рукой оригинала, осмелюсь предложить более точный вариант: «поводырь». Но что ждать от человека, которого не передергивает от словосочетания «кадильный дым в ноздрях»? Вообще чертовски хочется переписать книгу нормальным русским языком. Тогда бы не было таких шедевров: "Миф о видимой коммуникации скрывает незримый фактор ментальностей". Добавим к этому технологически безграмотный макет издания, в результате чего полностью раскрыть книгу совершенно невозможно, а попытаетесь - она разлетится на страницы. Несомненно, это защищает ее от несанкционированного копирования - даже выписать что-то из середины книги затруднительно. Так что, в силу отмеченных обстоятельств, немногие дочитают этот труд до конца.

     А жаль. В «Медиологии» Дебрэ демонстрирует  любопытную (и очень знакомую) эволюцию левой мысли - к консерватизму  и традиционализму (себя как медиолога  он иронически называет «архео-модернистом»). Не случайно так внимательно он рассматривает распространение христианской доктрины. Главное, однако, остается - как многие левые, Дебрэ не доверяет свободному выбору индивидуума. «Не бывает линии духовного наследия без некоего корпуса ограничений - путеводной нити, ведущей через поколения и относящейся к тому или иному институту». Дебрэ убежден, что никакие технические средства не в состоянии обеспечить передачу «наиболее драгоценного для нас» - они лишь инструмент. Между тем, именно увековечивание этого «драгоценного» «позволяет коллективу образовывать себя в единое целое, проецируя себя в общее будущее». А потому нельзя оставлять передачу этих ценностей на произвол судьбы: «они требуют инициации - постепенной и с помощью хорошо подобранных слов», преобразовывая и преображая тех, кому мы передаем. Зачем вообще нужна такая передача? Объективно - чтобы общество продолжало существовать. Субъективно - «мы передаем для того, чтобы то, чем мы живем, во что верим и что мыслим, не умерло с нами».

     Здесь мы видим еще один, не менее важный аспект книги, до некоторой степени ставший ее источником - проблему времени. Дебрэ не дает покоя одна мысль: как это сделалось возможно, что всевозможные технические системы (прежде всего, системы коммуникации) распространяются в пространстве все шире, но срок их жизни все короче, тогда как культуры «образуют реальности большой продолжительности (слабо изменяясь во времени), оставаясь в существенных чертах вписанными в одну и ту же территорию (при большом разнообразии в пространстве)». Иными словами, почему при все более унифицирующихся системах коммуникации культуры не просто остаются устойчивыми и разнообразными, но проявляют тенденцию даже к большему разнообразию? Это тревожит - ведь развитие культуры Дебрэ понимает как своего рода «созревание человечества», а несогласованность между ритмами совершенствования машин и темпами созревания человечества несет угрозу стабильности общества и, в конечном счете, самому процессу передачи ценностей. Прежде чем восторгаться новыми технологиями - особенно в сфере коммуникации - задумайтесь! - призывает Дебрэ. «Такие испытанные институты, как школа, имеющие собственную целесообразность, не должны стремительно приспосабливаться к незрелым и зачастую уязвимым технологиям».

     Дебрэ настаивает на приоритете передачи перед коммуникацией, ибо передача бескорыстнее. «Если передача имеет в виду долгосрочные цивилизационные ставки, то и происходит она не в диапазоне настоящего времени». К несчастью, в современном рыночном обществе, построенном на идеях либерализма, «коммуникация стала идеологией». Это идеология отражает интересы «меньшинств-гегемонов и второстепенных лиц, играющих роль главных», ее распространяют «директора компаний, рекламисты, пиар-консультанты, специалисты по кадрам и маркетингу, радио- и тележурналисты, исследователи общественного мнения, имиджмейкеры». И она оттесняет передачу, которая с профессиональной точки зрения «касается лишь классов, имеющих отношение к познанию, техническому умению и традициям, - в школьной, академической, религиозной и военной сферах, природа коих такова, что их подозревают в корпоративизме, закоснелости и архаичности - наших антиценностях par exellence. Враждебность к ним не ослабевает. Кроме того, над этими находящимися в состоянии упадка социальными слоями - профессорами, учителями, освобожденными партийными и профсоюзными работниками, приходскими священниками и пр. зачастую господствуют деятели коммуникации», - в пример Дебрэ приводит тех деятелей системы образования, которые видят в Школе (так у автора, с большой буквы) всего лишь систему коммуникации. «Победа» коммуникации над передачей, полагает Дебрэ, чревата «деисторизацией общества», что, в свою очередь, ведет к стиранию исторической перспективы и ослаблению связей между гражданами. А «когда человек больше не принадлежит времени, наступает момент, когда он больше не будет принадлежать человечеству».

     В рассуждениях этих легко заметить созвучие тем дискуссиям о разрыве преемственности  в нашем обществе, разрыве, причиной которого стали социально-экономические  перемены 1990-х. Впрочем, такова цена любой революции - российские леваки, предшественники Дебрэ, девяносто лет назад добились того же самого и с куда большим эффектом - хотя и слышать не слышали ничего о системах коммуникации, обществе потребления и рыночной экономике. Но поскольку любые революционеры вынуждены сохранять хоть какие-то социальные институты, поневоле через некоторое время уже им приходится брать на себя осуществление передачи... Понятно, почему Дебрэ своими оппонентами видит не только либералов-рыночников, но и анархистов, отрицающих саму необходимость институций (а потому и ценность передачи).

     В работе Дебрэ немало тонких и остроумных наблюдений и замечаний (взять, скажем, корреляцию между распространением социалистических идей, изобретением ротационных машин и прокладкой трансатлантического кабеля); увы, как уже отмечалось, раскрыть книгу где-то на середине, чтобы их процитировать, решительно невозможно. Ограничусь вот этим - оно, несомненно, многим придется по душе: «Все большее количество невежд на земном шаре должно учиться у все меньшего количества экспертов все большему количеству вещей».

   Медиология  Дебрэ. Определяя объект медиологии, Р. Дебрэ отмечает, что это «технически детерминированная материальная совокупность носителей, связей и средств передачи, которые обеспечивают для каждой конкретной эпохи ее социальное существование». Анализ воззрений основных представителей школы показывает, что метод медиологии базируется на четырех основных понятиях: сообщение, медиум/средство, среда и медиация. Медиация это внутренняя особенность сообщения, заключающаяся в возможности и способности быть переданным, распространенным и сохраненным. Понятие «медиум» определяется исследователями формулой: «А служит медиумом для B, когда B происходит посредством A и практически не возможен без А». Таким образом, масс-медиа оказываются включенными в данный элемент анализа. Среда есть та система технико-технологических, а также социальных, культурных и других условий, в которых разворачивается культурная трансмиссия. Р. Дебрэ вводит также понятие «медиасфера», под которой подразумевает «мега-среду» передачи и доставки сообщений. Медиасфера в медиологическом методе выполняет функцию раскрытия процессов сохранения или исчезновения тех или иных социокультурных образований.

3. Медиа как внешнее расширение человека (Маклюэн М.).

   Герберту  Маршаллу Маклюэну всегда не везло. Его  много критиковали, но, увы, именно те, кто его не понимал. В картину  мира профессуры 60-х гг. не укладывались научные теории, изложенные афористично  и парадоксально. Можно сказать, что название книги Understanding media: The extensions of man» перевели слишком узко – как «Понимая медиа: Внешнее расширение человека», хотя помимо внешнего расширения Маклюэн как раз имеет в виду и внутреннее.

   Речь  в книге идет о том, что эволюция человека как вида и существа происходит во многом под влиянием средств труда и коммуникации, потому что каждое из них дает новое расширение человеческих возможностей, модифицирует среду обитания и, как следствие, меняет также впечатления человека о себе и мире вокруг, часто самым радикальным образом. Медиа и средства труда являются «продолжением человека» постольку, поскольку в эволюции нашего вида они позволили нам сделать рывок. Они стали нашей второй природой – рукотворной, но развивающейся с неимоверной скоростью.

   У книги  как средства коммуникации не такая  уж долгая история. До того как появились  книги, были баллады – «история», преломляясь в устных преданиях, смешивала священное с обыденным. В голливудской «Трое» нет богов, но в эпосе Гомера они есть.

   Знание  жило как живая традиция. Оно не существовало без носителя. В древнегреческой  и римской традиции философ –  это прежде всего участник дискуссии, устно озвучивающий свои рассуждения, а не книжный червь. Знание было целостным, не специализированным: обычно грамотный человек разбирался и в математике, и в геометрии, и в физике, и в логике, и в литературе, и в поэзии, и в философии, не говоря уже о религии. Как пример здесь можно привести Аристотеля.

   Однако  без современной книги и гимна индивидуальности, спетого литературой человечеству, не было бы ни современных законов, ни даже многих современных понятий. Чтение как занятие есть обособление. Книги уравнивают возможности и дают шансы. Отсюда – идея о правах человека, идея о свободе высказывания – и наука.

   С другой стороны, современное книжное знание – это бесконечная специализация, комментарии на полях других комментариев. Носителями знания являются уже не люди, а листы бумаги. Знание существует вне человека, и без него оно  как бы общедоступно, но на самом деле совершенно непостижимо, потому что объяснять стало некому.

   До  распространения книгопечатания, с  которого, по сути, и началась эпоха  массового производства массовых продуктов, Церковь претендовала на эксклюзив  в общении с Богом. Распространение Библии – самой популярной книги всех времен и народов – привело к появлению протестантизма и к серии войн, которые сформировали новую географию Европы.