Шарлотта бронте

Шарлота Бронте

Содержание

Введение

1. Художественные  особенности романа Шарлоты Бронте «Джейн Эйр»

2. Лексико-стилистические  приемы Ш. Бронте в создании образов в романе «Джейн Эйр»

2.1 Портретный образ  Джейн Эйр

2.2 Портретный образ  Рочестера

2.3 Ш. Бронте как мастер пейзажа

Заключение

Литература

Введение

В истории развития английской литературы большую роль сыграл реалистический социальный роман  ХІХ века. К писателям-реалистам этого периода относятся, в первую очередь, Диккенс, Гаскелл, Элиот, Мередит и сестры Бронте. Среди последних, особый след в литературе оставило творчество Шарлотты Бронте и, в частности, ее роман «Джен Эйр».

Шарлота Бронте родилась в 1816 году в семье сельского священника в Йоркшире. Ее отец, Патрик Бронте, голландец по происхождению, смолоду был простым ткачом. Мечтая овладеть знаниями и стать образованным человеком, он избрал единственный на то время путь получить образование - стал священником.

Изучив богословие, он женился и получил небольшой  приход возле Лидса, где и родились его дети - пять дочерей и сын. После ранней смерти матери, Шарлота  и трое ее сестер были отданы в бесплатный пансион для дочерей духовенства. Здесь их должны были подготовить к профессии гувернантки.

Недоедание, грязь, холод, издевательское обращение персонала  разрушали здоровье детей, а вспыхнувшая  эпидемия тифа унесла жизнь многих учениц, в том числе и двух сестер Шарлоты. Воспоминания о пансионе, впоследствии, легли в основу прообраза Локвудского приюта в романе Шарлоты Бронте «Джен Эйр».

После смерти двух дочерей, Патрик Бронте, забрал оставшихся в живых двух девочек - Шарлотту и Эмилию, и дальнейшее обучение они продолжали в хорошем бельгийском пансионе, преподавая там английский язык и тем самым, расплачиваясь за свое обучение.

Теперь их было три  сестры. К Шарлоте и Эмили, присоединилась подросшая Энн. Талантливые, образованные девушки увлекались литературой, живописью и в 1846 году сестрам удалось издать сборник своих стихотворений. Они выступили под псевдонимом Керрер Белл.

В 1947 году они послали  под этим же псевдонимом лондонским издателям свои романы. Романы Эмили  и Энн были приняты, а роман  Шарлоты «Учитель был отвергнут. Но она уже работала над второй своей книгой - «Джен Эйр», который был принят и в конце 1847 года увидел свет.

Роман являл собой  удивительное сочетание злободневной общественно-политической актуальности и высокой художественности. Главным  художественным открытием молодой  писательницы явилось умение выявить  красоту и драматизм становления  человеческого духа в борьбе с  социальной «судьбой», причем духа, воплощенного не в традиционном романтическом  герое или героини. Идеал человеческой воли, неподвластной сословной регламентации, был воплощен в образе неимущей труженицы, молодой гувернантки, больше всего  ценящей свою независимость и  человеческое достоинство.

Бронте выводила на авансцену английского романа нового героя, обладающего новым общественным и личным самосознанием, человека свободолюбивого, отвергающего утеснительную социальную субординацию, готового на любые жертвы и на борьбу, если потребуется отстоять свои жизненные права.

Вместе с тем, с  образом главной героини - Джен Эйр, Ш. Бронте ввела в современную литературу тему женского равноправия, которое понимается писательницей, как право на приносящий радость труд и на яркую эмоциональную жизнь.

Этот роман имел большой успех и принес Шарлотте Бронте неувядающую и в наше время славу. Роман, с момента появления, вызвал многочисленные и зачастую противоречивые рецензии. Высокую оценку роман получил у прогрессивных писателей и после перевода на русский язык, о нем положительно отозвался Н. Чернышевский. В реакционных литературных кругах роман вызвал негодование, так как был проникнут ропотом против комфорта богатых и лишений бедняков.

Не обойден вниманием  роман Шарлоты Бронте и деятелями литературы ХХ века, тем более что творчество писательницы нередко искажалось и фальсифицировалось.

В 60-е годы наблюдался период особого оживления интереса к творчеству Ш. Бронте и ее сестер. Широко известны работы Смингтона и Уайза¹, Шортера, ²Уинифред Жерен³.

Изучению творчества Шарлоты Бронте в отечественном литературоведении положил начало Ф.П. Шиллер статьей в сборнике «Из истории реализма ХІХ века», вышедшем в 1934 году под его редакцией,

З. Гражданская писала о творчестве сестер Бронте в «Истории английской литературы» (1955 г.).

Большинство из этих работ носило биографический характер. Стилистически-художественному разбору  творчества писательницы практически  не уделялось внимания, поэтому, выбранная  нами тема

« Организация лексического состава в художественном произведении Шарлоты Бронте. «Джен Эйр»» представляется актуальной и обусловливает основную цель работы - раскрыть некоторые особенности метода писательницы путем анализа художественно-стилистических средств и, в частности, лексического состава романа «Джен Эйр». В ходе работы будет акцентировано внимание на авторском мастерстве портретного и пейзажного описания.

1. Художественные особенности  романа Шарлоты  Бронте «Джейн Эйр»

Если говорить о  жанре «Джейн Эйр», то в ней сочетаются черты автобиографического и  социально-психологического романа. Сочетаются здесь и реалистический и романтический  принципы письма. Все связанное в  романе с изображением рождения и  развития чувства Джейн к Рочестеру, а так же крушение надежд на осуществление союза героини с любимым, обладает большим эмоциональным потенциалом и выполнено автором под очевидным воздействием романтической поэм Байрона и «готического» романа (вернее, приемов, общих для разных вариантов «готики»).

Романтика и «готика», с одной стороны, почти болезненная  эротика - с другой, были порождены  самой темой и отношением к  ней Бронте: описание огромного чувства Джейн к Рочестеру - напряженного до последнего предела, почти неистового, выбор героя с необыкновенной судьбой, страстного, мрачного и как может показаться по началу, обреченного.

Чувство Джейн к  Рочестеру проходит через горнило  страшных испытаний, но получает счастливое завершение. Отсюда замена в финале сущего желаемым, а это «wishful thinking» должно было толкнуть Бронте на обращение к романтическим образцам. Она не могла писать историю любви Джейн к Рочестеру, в особенности любовь Рочестера к Джейн, не изменяя реалистическому методу и реалистическим приемам письма.

Вторая тема - хотя и неразрывно связанная с первой - создавалась Бронте- реалистом, той Бронте которая восхищалась Теккереем как непревзойденным мастером реализма и стремилась ему подражать. Реальные люди Англии середины ХІХ века и характеры, типичные для различных слоев общества, - тот широкий «фон», на котором развертывается история романтического чувства главной героини романа.

Отрывать в «Джейн Эйр» романтическое от реалистического невозможно: книга воспринимается в ее художественном единстве, и в этом единстве ее 

сила. Но очень важно  разобраться в формировании причудливого сплава двух пафосов, двух очень различных тенденций в книге.

«Стрельба мимо цели»  до сих пор происходит в некоторых  англоязычных работах,- отмечает В. Ивашева,- когда объявляя роман реалистическим, закрывают глаза на разнообразие стилистических ключей, в которых  он написан, либо считая его романтическим, не видят в нем силы реалистического пласта. Даже «неправдоподобие», в котором неоднократно упрекали автора, постигается по законом реалистического искусства, не отвергающего воображение. Бронте понимала реализм по-своему и писала на основе своих, уже сложившихся к середине 40-х годов эстетических принципов.

«Джейн Эйр» построена  по композиционным законам «романа  воспитания». Все, что происходит с  Джейн Эйр», - эпизоды в жизненной  эволюции героини, приходящей через  борьбу, страдания и трудности  к постижению долга, а от этого  постижения к счастью.

Первый этап житейского воспитания Джейн (ребенка, родившегося  в результате брака, неугодного семье  богатых родителей матери), пребывание ее в доме тетки мисс Рид - богатой  аристократки, помешанной на аристократических  традициях, но превыше всего любящей  деньги, наконец, бунт Джейн против миссис Рид и последующее изгнание девочки из дома Ридов. Первый этап воспитания Джейн завершается помещением героини в Локвуд - пансион для сирот бедных священников. Эпизод этот также кончается бунтом: Джейн покидает школу-тюрьму и находит место гувернантки.

С момента приезда  Джейн в замок Рочестера начинается третий - и главный для автора эпизод романа - торнфильдский.

Все в торнфильдском эпизоде «неправдоподобно»,- упрекал Бронте Уолтер Аллен. При всей проницательности критика, в данном случае он упрощает дело. Бронте меньше всего стремилась в данной части к правдоподобию. Почти все образы, связанные с Торнфильдом, - намеренное преувеличение, сатирическая, а порой романтическая гипербола. Бронте меняет здесь и метод изображения, и эмоциональный ключ повествования. Все восемнадцать глав, т.е. большая часть романа, почти целиком вписывается в картину романтического романа, частично даже «готического». Романтический пафос превалирует как в повествовании, так и в передаче нарастающего чувства Рочестера к Джейн Эйр и Джен к Рочестеру. Романтичен и его аллегорический аккомпанемент: сны Джейн, разбитое молнией дерево и тому подобное.

Писательница переосмысливает  в других ситуациях некоторые  типично романтические элементы. Возьмем, к примеру, «эпизод с  голосом» Рочестера. Голос, который  зовет Джейн из далека и которому она повинуется (в главе ХХХV), сегодня воспринимается по-другому, чем это воспринималось сто, даже пятьдесят лет назад. Любопытно, что воспроизведя типичный случай телепатической передачи, Бронте за сто лет до того, как подобные явления стали предметом научного изучения, писала «Это не обман чувств и не колдовство - это лишь неразгаданное явление Природы (the work of Nature)».

Таким образом, можно  сказать, что в творчестве Ш. Бронте проявилась особая подвижность идейно-эстетической грани между романтизмом и 

реализмом. Эта особенность  проявилась и в тех художественно-стилистических средствах, которые она использовала в портретных изображениях своих  персонажей.

Специфика словесного портрета, как и портрета в живописи, обусловливается, прежде всего, прямой обращенностью к индивидуальности определенного лица. Достоверность, или как принято говорить портретное сходство является неотъемлемой принадлежностью  жанра. Это сходство обнаруживается в соответствии воссоздаваемого  образа оригиналу, живой натуре, которая  познается писателем как художественное целое, как самостоятельный и  по-своему завершенный сюжет для  словесного живописания.

Именно в целостном  изображении индивидуальности человека, неповторимости его «лица», мышления, которые проявляются как в  его характере, манере поведения, языке, так и в его биографии, творческой деятельности, разнообразных приметах индивидуального бытия, отражающих духовный мир воссоздаваемой личности, раскрывается эстетическая сущность жанра  литературного портрета.

Шарлотта Бронте проявила себя мастером литературного портрета. Ее творчество отличает тщательность в выборе слов и оборотов, используемых для внешней характеристики образов, но главная задача, которую она с блеском решила, была все же в том чтобы показать и внутренний мир людей, которых она рисовала: этой задаче она подчиняла все остальное,- отмечал Эрл Найс.

Решая характеры, Бронте прибегала к различным приемам письма, стремясь к наиболее выразительному воспроизведению типического для той или другой личности. В одних случаях она намеренно гиперболизирует (Бланш Ингрэм и ее мать леди Ингрэм), в других придерживается строгого воспроизведения жизненной «нормы» (попечитель Брокльхерст, священник Риверс).

Читатель получает скупой портрет внешности Брокльхерста. Он высок ростом и худ. Сюртук его застегнут на все пуговицы. Однако образ попечителя раскрыт через диалог и без всякого комментария автора. «Система» педагогических взглядов Брокльхерста раскрывается с большой полнотой в эпизоде, где он приказывает остричь наголо девушку, у которой от природы кудрявые волосы. Здесь нет ни единого комментария автора, только несколько, как бы мимоходом брошенных фраз, показывающих реакцию воспитательницы на приказ начальника: Темпль «проводит носовым платком по губам, словно стирая невольную улыбку».

По-другому нарисована местная знать, собравшаяся в доме Рочестеров. Здесь жало ее сатиры острей, интонация становится более язвительной и используется гиперболизация. Бланш Ингрэм называет леди Ингрэм «леди мать», а та отвечает дочери называя ее не иначе, как то «душа моя», то «моя лучшая» (mi best), то мой ландыш (mi lily), эти нелепые в устах благовоспитанных дам эпитеты не «незнание жизни», а намеренное обращение к гротеску.