Социальные движения

20

Санкт-Петербургский Государственный Университет                      Сервиса и Экономики

Кафедра : «Социология и социальная работа »

Реферат

На тему: «Социальные движения »

                                                Работа выполнена студентом 2 курса

                                                Специальность 080502  0608 группы

                                                       Николаевым Кириллом Николаевичем

                                                        Работу проверил________________

Содержание

1.Введение

2.Особенности психологии массы

3.Массовые действия и их формы

4.Социальные движения             

5.Список использованной литературы

20

Введение

Масса или многочисленная группа индивидуумов может быть охарактеризована как явление психологического плана. Это не всегда скопление людей. В силу ряда причин человек-масса - это тот, кто не может оценить самого себя, как с плохой, так и с хорошей стороны, это тот, кто чувствует себя "таким как все" и отнюдь не переживает из-за этого. Человек-масса чувствует себя совершенным во всех отношениях, он тщеславен, он не видит необходимости меняться или менять свой образ жизни. Ему нравится чувствовать себя таким, как все. Он способен только требовать исполнения своих прав и не способен на созидательную деятельность ни в одной из сфер существования, даже если он обладает большими силами и возможностями. Представьте себе простого человека, который пытается дать самому себе оценку в силу каких-то особых причин, например, чтобы узнать, есть ли у него какой-либо талант, отличается ли он чем-то от других или нет. И вот он узнает, что у него нет никаких выдающихся качеств. Этот человек будет чувствовать себя посредственностью, бездарным, обычным человеком, но не будет себя чувствовать "человеком-массой". В отличие от человека-массы человек, принадлежащий к избранному меньшинству, требователен и взыскателен к себе, он способен быть аскетом, он чувствует внутреннюю потребность служить этическим ценностям. Иначе говоря, аристократию отличают не ее права, а ее обязанности[1][7].

Когда речь заходит об "избранном меньшинстве", то в быту обычно извращается значение этого выражения, считается, что человек "избранного меньшинства" - высокомерный нахал, полагающий себя выше остальных, однако это не так. "Избранный" требует от себя больше, чем другие, тем самым усложняя себе жизнь, а не плывет без особых усилий по течению, как человек-масса.[2][4]

Разделение на массу и исключительное меньшинство не является, таким образом, делением на классы. Это деление на типы людей. Среди представителей каждого класса есть масса и избранное меньшинство. В наше время даже в среде интеллектуалов, которые по своей сущности призваны быть людьми высокого интеллектуального уровня, мы замечаем все больше и больше псевдоинтеллектуалов - непрофессиональных, некомпетентных и не обладающих ни одним из присущих интеллектуалам качеств. С тем же явлением мы встречаемся и в среде сохранившихся аристократов. С другой стороны, довольно часто сейчас можно встретить среди рабочих людей с высокой дисциплиной духа. А ведь именно рабочие раньше и составляли толпу.

1              Особенности психологии массы

Массовая психология рассматривает отдельного человека как члена племени, народа, касты, сословия или как составную часть человеческой толпы, в известное время и для определенной цели организующейся в массу. Явления, обнаруживающиеся в этих особых условиях - выражение особого, глубже не обоснованного первичного позыва, который в других ситуациях не проявляется.

Одним из наиболее важных ранних исследований действий толпы была книга Густава Ле Бона "Толпа", опубликованная в 1895 году. Эта работа - результат изучения революционно настроенной черни в период французской революции. По его мнению, поведение людей, охваченных всеобщим возбуждением толпы, значительно отличается от их поведения в меньших группах. Под влиянием собравшейся толпы индивиды способны к совершению как варварских, так и героических поступков, которых они и сами от себя не ожидают. Например, революционная чернь, штурмовавшая Бастилию, несомненно, не думала о понесенных потерях, а уличные толпы в 1789 году явили миру многочисленные случаи бездумной жестокости. Ле Бон писал: "В изоляции человек может быть культурным индивидом; в толпе же он действует, как ему подсказывает инстинкт. Он одержим стихийностью, жестокостью, энтузиазмом и героизмом примитивных существ."[2]

Индивид при определенном условии чувствует, думает и поступает совершенно иначе, чем можно было бы от него ожидать, при включении в человеческую толпу, приобретшую свойство "психологической массы". Но что же такое "масса", чем приобретает она способность так решающе влиять на душевную жизнь отдельного человека и в чем состоит душевное изменение, к которой она человека вынуждает?[3][6]

Ле Бон так отвечает на эти вопросы[4]: "...В психологической массе самое странное следующее: какого бы рода ни были составляющие ее индивиды, какими схожими или несхожими ни были бы их образ жизни, занятия, их характеры и степень интеллигентности, но одним только фактом своего превращения в массу они приобретают коллективную душу, в силу которой они совсем иначе чувствуют, думают и поступают, чем каждый из них в отдельности чувствовал, думал и поступал бы. Есть идеи и чувства, которые проявляются или превращаются в действие только у индивидов, соединенных в массы. Психологическая масса есть...новое существо с качествами совсем иными, чем качества отдельных клеток".[6]

"Сознательная умственная жизнь представляет собой лишь довольно незначительную часть бессознательной душевной жизни... Наши сознательные действия исходят из созданного в особенности влиянием наследственности бессознательного субстрата. Субстрат этот создают в себе бесчисленные следы прародителей, следы, из которых созидается расовая душа. За мотивами наших поступков, в которых мы признаемся, несомненно, существуют тайные причины, в которых мы не признаемся, а за ними есть еще более тайные, которых мы даже и не знаем. Большинство наших повседневных поступков есть лишь воздействие скрытых, не замечаемых нами мотивов."[6]

В массе стираются индивидуальные достижения отдельных людей и исчезает их своеобразие; расовое бессознательное проступает на первый план, сносится психическая надстройка, столь различно развитая у отдельных людей и обнажается (приводится в действие) бессознательный фундамент, у всех одинаковый.

"У массовых индивидов наличествуют качества, которыми они не обладали, и причины этого в следующих трех основных моментах.
Первая из причин состоит в том, что в массе в силу одного только факта своего множества, индивид испытывает чувство неодолимой мощи, позволяющее ему предаться первичным позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать. Для обуздания их повода тем меньше, т.к. при анонимности, и тем самым и безответственности масс, совершенно исчезает чувство ответственности, которое всегда индивида сдерживает.
Вторая причина - заражаемость - также способствует проявлению у масс специальных признаков и определению их направленности. Заражаемость есть легко констатируемый, но необъяснимый феномен, который следует причислить к феноменам гипнотического рода... В толпе заразительно каждое действие, каждое чувство, и притом в такой сильной степени, что индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу интереса общего. Это - вполне противоположное его натуре свойство, на которое человек способен лишь в составе составной части массы.
Третья, и притом важнейшая причина, обуславливает у объединенных в массу индивидов особые качества, совершенно противоположные качествам индивида изолированного. Я имею в виду внушаемость, причем упомянутая заражаемость является лишь ее последствием... Индивид, находящийся в продолжение некоторого времени в лоне активной массы, впадает вскоре, вследствие излучений, исходящих от нее, или по какой-либо другой неизвестной причине в особое состояние, весьма близкое к "зачарованности", овладевающим загипнотизированным под влиянием гипнотизера... Сознательная личность совершенно утеряна, воля и способность различения отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в направлении, указанном гипнотизером.

Таково, приблизительно, и состояние индивида, принадлежащего к психологической массе: ...исчезновение сознательной личности, преобладание бессознательной личности, ориентация мыслей и чувств в одном и том же направлении вследствие внушения и заражения, тенденция к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Индивид не является больше самим собой, он стал безвольным автоматом».[2] «…Кроме того, одним лишь фактом своей принадлежности к организованной массе человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации. Будучи единичным, он был, может быть, образованным индивидом, в массе он - варвар, т.е. существо, обусловленное первичными позывами. Он обладает спонтанностью, порывистостью, дикостью, а также и энтузиазмом и героизмом примитивных существ». Затем Ле Бон особо останавливается на снижении интеллектуальных достижений, происходящем у человека при растворении его в массе.

Масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ею почти исключительно руководит бессознательное. Импульсы, которым повинуется масса, могут быть, смотря по обстоятельствам, благородными или жестокими, героическими или трусливыми, но во всех случаях они столь повелительны, что не дают проявляться не только личному инстинкту, но даже инстинкту самосохранения. Ничто у нее не бывает преднамеренным. Если она и страстно желает чего-нибудь, то всегда ненадолго, она неспособна к постоянству воли. Она не выносит отсрочки между желанием и осуществлением желаемого. Она чувствует себя всемогущей, у индивида в массе исчезает понятие невозможного.

Масса легковерна и чрезвычайно легко поддается влиянию, неправдоподобного для нее не существует. Она думает образами, порождающими друг друга ассоциативно, не выверяющимися разумом на соответствие с действительностью. Масса, таким образом, не знает ни сомнений, ни неуверенности.

Масса немедленно доходит до крайности, высказанное подозрение сразу же превращается у нее в непоколебимую уверенность, зерно антипатии - в дикую ненависть.

2              Массовые действия и их формы

Массовое действие - форма или способ разрешения социальных проблем и противоречий, в основе которых лежит столкновение интересов и потребностей отдельных социальных групп этого общества.

Массовые действия происходят в ходе революций и при многих других обстоятельствах менее драматичных социальных перемен - например, во время городских погромов. Действия толп погромщиков в целом могут казаться деструктивными и случайными, но часто служат определенным целям, ради которых они были предприняты. По мнению Ле Бона, большие группы, включая парламентские ассамблеи, не в состоянии принимать рациональные решения, как это могут делать отдельные индивиды. Как и уличные толпы, они подвержены массовому возбуждению, моде или прихоти. В своих работах Ле Бон хотел продемонстрировать, что демократия будет вызывать более примитивные реакции человеческих существ, подавляя более высокие, более цивилизованные наклонности. Тем не менее, некоторые из идей Ле Бона, по крайней мере, об уличных толпах, представляются обоснованными. Подтверждено[5][1], что скопление в одном месте огромного числа людей в известных условиях может создавать коллективное возбуждение, приводящее к необычным типам активности. Порой зрители становятся "безумными" на концертах поп-музыки или буйствуют во время спортивных встреч. Иной раз охваченные паникой люди устремляются в безопасное место, даже если при этом давят или затаптывают окружающих насмерть.

К числу массовых действий в известной мере  можно отнести и феномен паники. Паника возникает, когда масса разлагается. Характеристики паники в том, что ни один приказ руководителя (лидера) не удостаивается более внимания, и каждый печется о себе, с другими не считаясь. Гигантский бессмысленный страх возрастает до такой степени, что оказывается сильнее всех связей и забот о других. Теперь, когда индивид печется только о самом себе, когда он с опасностью один на один, он, конечно, оценивает ее выше. Пример - пожар в театре или другом увеселительном месте. Потеря полководца также порождает панику, причем опасность остается той же, что и при наличии полководца,  но если порывается связь с вождем, то, как правило, порываются и взаимные связи между массовыми индивидуумами со всеми вытекающими последствиями.[6]

Особый вид массовых действий представляют парламентские собрания. Они являют собой толпу неоднородную и анонимную. Несмотря на свой различный в разные эпохи и у разных народов состав, они обнаруживают многочисленные сходные черты. Парламентские собрания в очень непохожих друг на друга странах, например, в Греции, Италии, Португалии, Испании, Франции, весьма сходны по характеру прений и голосований и причиняют одинаковые трудности правительствам[6].[3]

Режим парламентаризма воплощает идеал всех современных цивилизованных народов, несмотря на то, что в основе его лежит хотя и общепринятая, но ложная идея, что множество собравшихся вместе людей скорее отыщут мудрое и независимое решение проблемы, нежели небольшое их число. Парламентские собрания обнаруживают черты, присущие любой толпе: примитивность идей, раздражительность, возбудимость, чрезмерность чувств, преобладающее влияние вожаков. Но парламентскую толпу, хотя бы в силу ее весьма специфичного состава, отличают и некоторые особенности. Важнейшая ее черта - склонность к примитивным, упрощенным мнениям. Скованные догматами и логикой, с головами, полными неопределенно-общих соображений, парламенты проводят в жизнь свои неизменные принципы, не обращая внимания на события.[3]

Парламентские толпы очень легко поддаются внушению; как и во всякой толпе, внушение исходит от вожака. Но внушаемость парламентских собраний имеет четкие границы. По вопросам, затрагивающим местные интересы, каждый член парламента имеет настолько устойчивое и не подверженное никаким переменам мнения, что никакие аргументы не в состоянии их поколебать. Даже талант Демосфена не мог бы заставить депутата голосовать как-то иначе по вопросам, затрагивающим интересы влиятельных групп избирателей. В общих же вопросах стойкость мнений исчезает, и на парламент могут воздействовать внушения выделяющихся в собрании вожаков, но не так, как в обычной толпе. Каждая партия имеет своих лидеров, пользующихся иногда в парламентском собрании равным (по отношению друг к другу) влиянием, отчего депутат сплошь и рядом подвергается противоположным внушениям, он зачастую за какие-нибудь четверть часа способен переменить свое мнение на прямо противоположное и добавить к только что принятому закону некую статью или поправку, совершенно уничтожающую его. Поэтому законодательные собрания наряду с весьма определенными принимают и очень расплывчатые решения. Когда парламентские собрания достигают некоторого градуса возбуждения, они становятся похожими на обычную разнородную толпу, крайние чувства захватывают их. Индивид перестает быть самим собой и способен проголосовать за меры, идущие в ущерб его собственным интересам. К счастью, эти черты парламентских собраний непостоянны. Они лишь иногда превращаются в толпу. В большинстве случаев люди, составляющие их, сохраняют свою индивидуальность, и поэтому парламенты способны принимать превосходные технические законы. Правда, эти законы чаще всего готовятся специалистами в кабинетной тиши, и поэтому они представляют собой плод труда одного индивида, а не целого собрания. Эти законы относят к числу лучших, а неудачные коллективные поправки зачастую только портят и разрушают их.