Аномия

     Позже Э.Дюркгейм активно изучал проблемы преступности, семейной неустойчивости, социальной дезорганизации, социальных патологий, социального контроля, социальной интеграции. Эти понятия составляют тот концептуальный круг, который родственными узами связан с аномией.

     Поскольку общество являет собой нормативную  систему, то ее состояние определяет благополучие всего общества. Хотя полное отсутствие норм в обществе невозможно, на том или ином историческом этапе или при определенном стечении обстоятельств их количество и эффективность может быть большей или меньшей.

     Можно выразиться так: стремление к сохранению своей нормативной базы - вполне естественное положение дел. Когда общество добровольно или принудительно отклоняется от своего оптимума, оно всеми силами стремится вернуться в исходное состояние. Когда иноземные захватчики покоряют страну, то первым делом они вместо старых законов вводят новые, привычные для них. Они не убивают мирное население, которое еще пригодится в качестве рабочей силы. Захватчики изменяют нервную систему общества - законодательную базу, вынуждая общественную кровь стремиться по новому руслу.

     Врагами могут оказаться собственные  жители, среди них особенно опасны революционеры и заговорщики. Первые происходят из низов, выражают народное негодование, недовольство большинство населения существующими законами. Вторые происходят из верхов и составляют ближайшее окружение монарха либо президента. Ими движет жажда власти, а не потребности населения. Но и они, захватив пьедестал, немедленно водружают на него новый кодекс законов.

     Любое переходное состояние общества, произошло  оно добровольно, например, в ходе крупных реформ, или принудительно, всегда представляет достаточную среду для произрастания аномии. Ведь в такие минуты старые нормы перестают действовать, а новые еще не установились. Э.Дюркгейм был убежден, что аномия порождена переходным характером современной эпохи в целом, временным упадком моральных норм, призванных регулировать отношения в обществе.

     У Дюркгейма аномия - следствие неполноты перехода общества от одного состояния к другому, а именно от механической солидарности  к органической, когда старые институты и нормы уже разрушены, а новые еще не созданы. Социальные и экономические нововведения, которых становится сейчас все больше - как результат прогрессирующего разделения труда, - появляются на свет, не получив морального оправдания и моральной опоры в коллективном сознании. Люди не успевают привыкнуть к одному, как на свет рождается другое.

     В традиционном обществе культурный порядок  обеспечивался просто, темп изменения  социальных институтов был невелик; потребности людей были неразвитыми, а механизмом их удовлетворения являлось примитивное удержание на низком уровне. Жесткое иерархическое общество, - а так было и в античности, и в средневековье - было очень стабильным и малоподвижным. В нем отсутствовало понятие личности и индивидуальности, а уж тем более личных прав и свобод. Люди ощущали свою жизнь осмысленной внутри узкого замкнутого слоя, вертикальная мобильность была небольшой.

     По  мере развития современного общества расширяются индивидуальные свободы, сужается круг коллективного контроля, а вместе с ними расширяется область отклоняющегося поведения. Люди не выдерживают натиска открывшихся им свобод: при отсутствии твердых норм поведения исчезают и твердые жизненные принципы, моральные границы дозволенного расширяются, а область подконтрольного сужается. В индустриальном, высоко урбанизированном обществе разрушены старые нравственные устои, индивиды атомизировались, авторитет старших равно как и святость традиций подорваны. Это дезориентирует людей, лишает их коллективной помощи и солидарности в ответственные минуты выбора, особенно когда этот выбор труден.

     Капитализм, особенно эпохи первоначального  накопления, называемый еще "диким", "нецивилизованным", придал особый размах индивидуальному расчету  и конкуренции, мошенничеству и корысти, преступности и продажности. Это и есть переходная эпоха, когда новые ценности цивилизованного рынка еще не окрепли либо не сформировались, когда на смену неразвитому индивидуализму не пришел индивидуализм, адекватный современной эпохе. В подобных условия и формируется питательная среда для аномии. 

     2.2  «Самоубийство. Социологический этюд» 

     Второй  раз Дюркгейм обратился к аномии в связи с подготовкой книги  «Самоубийство» (1897). За четыре года, разделяющие  обе попытки изучить аномию, на свет появилась еще одна знаменитая книга – «Правила социологического метода» (1895). Четвертое великое творение – «Элементарные формы религиозной жизни» (1915) - появилось только через 20 лет после этого. Но в нем, как и в «Правила социологического метода», ничего не говорится об аномии. Исследование религии основано на анализе этнографических описаний жизни австралийских аборигенов. Обращение к этим "элементарным" формам позволило, с точки зрения Дюркгейма, исследовать религию в "чистом виде", без последующих теологических и прочих наслоений. Здесь нет пессимизма, надрыва, патологии, общественных разломов и катастроф, присущих современному обществу, а значит, нет места и аномии. Французский социолог как бы вернулся к своим истокам - туда, где зарождается механическая солидарность, а именно в детство человеческой цивилизации. Неслучайно, религиозное сочинение больше всего уважают антропологи, а Дюркгейма называют в числе отцов-основателей своей науки. Понятие аномии антропологам практически не нужно. Зато за него крепко ухватились правоведы. Понятие аномии, широко применяемое в социологии права, социологии морали и отклоняющегося поведения, необходимо вовсе не для анализа первобытного общества, а для диагностики социальных заболеваний современной цивилизации.

     Аномию  в отношении к религии Дюркгейм рассматривал не в своем главном  произведении, посвященном ей, а  совсем в другой работе, на первый взгляд не имеющем никакого отношения к  религии. Речь идет о «Самоубийстве». Изобретенное в 1890-е Э.Дюркгеймом понятие аномии понадобилось ему для объяснения участившихся случаев самоубийства, апатии и разочарования.

     Теорию  аномии второй раз Дюркгейм разрабатывал в русле социологического объяснения феномена суицида. На сей раз угол зрения Дюркгейма меняется: исходным пунктом теоретических координат становится не общество, а индивид. Каждый человек, если это, конечно, не обитатель первобытных лесов, обладает очень широким кругом потребностей, желаний и амбиций. По мере взросления его самого и экономического развития общества, в котором он живет, потребности только расширяются. На каком-то этапе возникает противоречие между желаниями и возможностями. Однако средств, способных ограничить непомерные аппетиты, у самого человека нет (иначе бы он это давно сделал), ему нужны внешние ограничители. Регулирующую роль, по Дюркгейму, призвано сыграть общество. Только оно обладает достаточной моральной силой и духовным авторитетом к принуждению. Попытки со стороны других людей, поскольку никто из них такими свойствами не обладает, будут встречены в штыки. Правда, в исключительных ситуациях, когда само общество нуждается в регулировании, если оно внезапно переходит из одного состояния в другое, подверглось вторжению или впала в глубокий кризис, справиться со своими задачами оно не в силах. Вот тогда и наступает очередь царства теней. Аномия означает невозможность либо неспособность со стороны общества обуздать человеческие страсти и регулировать поведение больших масс людей.

     Дюркгейм  выделяет четыре вида самоубийств: 1) эгоистическое - человек изолирован от сообщества: у него сосредоточие всех ценностей в себе; 2) альтруистическое - от чрезмерной привязанности, любви к людям; 3) фаталистическое - связано с чрезмерной зависимостью от общества; 4) аномическое - связано с недостатком социальных норм.

     Аномическое самоубийство довольно часто возникает  в переходные периоды, в эпохи  реформ и социальных катаклизмов, когда  прежние нормы, к которым большинство  членов общества приспособились и привыкли их выполнять, перестают действовать, а новые еще не закрепились.

     Степень аномичности различаются не только общества и группы друг от друга, но и исторические эпохи. Когда общество переживает стабильный период и процветает, аномия уменьшается. Но она, как температура  в теле больного, немедленно устремляется в высь, когда общество вступает в полосу кризиса, особенно затяжного. Дюркгейм рассматривает причины всплеска кривой самоубийств - одного из показателей существования аномии - в периоды экономических кризисов. В период экономического спада люди не могут воспользоваться теми законными средствами, которые, как их учили в школе, ведут к успеху. Вместе с тем и в ситуации экономического подъема им приходится нелегко: потребности, как бы догоняя, а то и опережая заработки, взлетают вверх, а индивиды не знают, как их остановить и привести в соответствие со своими материальными возможностями.

     Таким образом, аномические самоубийства являются продуктом не одних лишь экономических кризисов. В той  же мере другие социальные изменения, протекающие в сравнительно краткие периоды времени в политической, идеологической сферах общественной жизнедеятельности, сдвиги в области нравственного регулирования могут вызвать существенную дезориентацию сознания и своеобразную моральную панику. В самом деле, человек, вчера презрительно именовавшийся "спекулянтом" или "фарцовщиком", преследовавшийся органами правосудия, заклейменный общественным презрением, сегодня занимается своими "темными делишками" вполне легально и преуспевает в жизни;  а я, честный труженик, нахожусь на грани нищеты. Вчера средства массовой информации клеймили американский империализм, а сегодня заискивают перед ним. Здесь есть от чего впасть в отчаяние. Если теория аномии верна, то российское общество 90-х годов ХХ века могло бы послужить ей в качестве хорошей иллюстрации. Так, последнее время ежегодно накладывает на себя руки более 60 тыс. россиян... Если сравнивать среднероссийские показатели со среднеевропейскими, то российские мужчины кончают расчеты с жизнью в 2.5 раза чаще, чем европейцы, а российские женщины в 1.5 раза чаще.

     Суицид  охватил психически здоровых европейцев и никак не был связан с психофизиологическими  расстройствами. Стало быть, подумал  французский социолог, у него должны быть иные, прежде всего социальные причины. При анализе статистических данных Дюркгейм выяснил ряд любопытных закономерностей. Так, например, оказалось, что в городах удельный вес самоубийств выше, чем в сельской местности; самоубийства чаще совершают протестанты, нежели католики; холостяки более склонны к самоубийствам по сравнению с семейными людьми, причем, особенно высок этот процент среди разведенных; женщины реже совершают самоубийства, чем мужчины; число самоубийств существенно сокращается в периоды войн и вообще бедствий национального масштаба. Французский социолог как бы подводит нас к своему главному выводу: главной причиной роста самоубийств выступают не психофизиологические нарушения в организме человека, а социальные причины, среди которых на первом месте стоят социальные нарушения в самом обществе, его социальной структуре.

     Характер  социальной среды - вот причина, толкающая  человека на то или иное отклонение. Представители угро-финской группы народов все переживания скрывают в себе, ни с кем не делятся, стремясь решить проблему самостоятельно, а  она не решается. Отсюда прямой путь к экстремальному выходу из тупика. Напротив, у кавказских народов самоубийств практически нет. Выше общительность и коллективизм, они открыты, эмоциональны, моментально выражая или делясь своим настроением с окружающими. У них другой менталитет: здесь считают, что человек не может себя убить.

     Когда человек недостаточно полно социализирован в общество, не принят окружением, он замыкается на себе. Но поскольку его  внутренний мир в хаосе, там нет  смыслообразующего единства, человек, не обнаружив опору в себе самом, кончает жизнь самоубийством. Получается самый настоящий тупик: в обществе он не понят и не принят, в себе разобраться не может. Его отторгли обе инстанции, которые призваны страховать его существование - среда и собственное Я.

     Характер  социальной среды либо препятствует, либо благоприятствует абсурдному выходу из тупика. Христианство считает суицид величайшим грехом и запрещает самоубийство: Бог дал человеку жизнь и только он вправе забрать ее у него. Католики проявляют большее религиозное рвение и послушание законам своей религии. Да, они консервативны во всем, зато у них меньше самоубийств. Протестанты, зачинщики капитализма и потворцы предпринимательству, менее религиозны. Они рационалистичны, алчны, своекорыстны. По большому счету протестантизм представляет собой духовную революцию и ниспровержение истинной веры. Путь к спасению для протестантов лежит в добросовестном труде и накопительстве. Такой, если можно выразиться, потребительский вариант христианства, созданный Кальвином и Лютером на потребу мелкой буржуазии, лишь на поверхностный взгляд является продолжением традиционного христианства. В действительности человек отрывается от Бога, вверяет свою судьбу самому себе и: расплачивается за это.

     Второй  фактор - семья - также влияет на статистику суицида. Одинокие люди, как установил Дюркгейм, чаще женатых добровольно расстаются с жизнью. Семья выступает спасительным кругом, держащим человека на поверхности житейского моря даже в те часы, когда его нещадно штормит. Куда идет со своими бедами муж и куда идет с ними жена? Разумеется, в семью. Встретив психологическую поддержку, человек делит свою беду надвое. Она уменьшается в своих размерах, и человеку легче нести свою социальную ношу дальше.

     Суицид, выражаясь современной терминологией, это деформация личности, отраженная через деформацию общества.

     Таким образом, вездесущая аномия способна проникнуть в святая святых человека - его семью. Вот здесь-то ее никто не ожидает. Поскольку самые тесные социальные связи между людьми обнаружены как раз в родственном кругу. А там, где есть солидарность, не место аномии. Тем не менее, она умудрилась затронуть и брачно-семейную сферу. Дюркгейм сопоставляет различные регионы Франции, Германии Швейцарии и приходит к выводу что существует устойчивая положительная связь статистики самоубийств со статистикой разводов. Это дает ему основания утверждать, что распад семьи (который тоже во многом являет собою аномию) выступает в качестве одного из факторов самоубийств.