Концепт массовая культура. История признания «хлеба и зрелищ

     Книгой  Ж. Бодрийяра «Система вещей» (1968) был намечен отход от традиционного «академизма» в отношении массовой культуры. Бодрийяр, следуя в этой работе структуралистским установкам, выходит за рамки семиотической проблематики и обращается к философскому дискурсу, рассматривая культуру не столько как систему знаков, опосредующих процесс коммуникации, сколько как своеобразную виртуальную систему, где подлинная социокультурная реальность подменяется альтернативной, симуляционной – гиперреальностью. Только средство создает сообщение, и самоликвидируется в конечном итоге. Трактовка войны в Персидском заливе, демонстрирующейся от начала и до конца в режиме виртуальной реальности телекамерами Си-эн-эн как «несостоявшейся», где реальность воспринимая как максимально достоверная, была на самом деле виртуализирована и её субъект – размыт.

     Бодрийяр  анализирует современную культуру как культуру, массовидные формы  которой образуют симуляцию истории, природы, социальности, секса, информации, наконец, симуляцию самой реальности. Замену реального «знаками реального» философ рассматривает как свидетельство эволюции современной культуры, отказывающейся от парадигмы «отражения реальности» и принимающую её симуляцию, где означающее с реальностью как таковой не соотносятся в принципе.

     Таким образом, если основой классического искусства служит единство вещь – образ, то в массовой культуре из псевдовещи вырастает кич, в постмодернизме – симулякр.

     Сегодня четкий концептуальный водораздел между «высокой» (estimated) и популярной, массовой (representative) культурой был нарушен. Литературная и художественная критика начали осознавать, как много общего имеют высокая и популярная культуры в качестве форм социальной практики. Объективистский, безоценочный подход, применяемый в современных социальных науках, повлиял на способ мышления в гуманитарных исследованиях. Ученые убедились, что традиционное разделение на высокую и популярную культуру отражает в большей степени политические симпатии и притязания элит, чем интеллектуальные или эстетические различия. Они обратили внимание на взаимодействие высокой и популярной культур. Поп-культура стала пониматься как важная сфера политических и социальных конфликтов и как действенное орудие политической мобилизации масс. Интерес к чаяниям и поступкам простых людей становится сильнее интереса к деятельности политических, дипломатических и военных элит (что в особой степени заметно на примере работ по истории).