• гражданская свобода, защищенная правами и ограниченная обязанностями, которые установлены законом;
• равенство в правах и обязанностях, чья симметрия достигается горизонтальными связями взаимности и кооперации между гражданами;
• договор, подчинение которому считается обязательным для заключивших его сторон и даже именуется законом гражданского общества;
• власть, законная в той мере, в какой соблюдает юридически закрепленные права граждан в обмен на их добровольное подчинение ее полномочиям.

С западными  взглядами на “свободу” и “власть” резко контрастируют российские. Есть достаточно оснований, чтобы отнести  понимание свободы как воли и  ассоциацию власти с произволом к  русским “идеям-верованиям”.

Владимир  Лапкин и Владимир Пантин сделали  на материалах опроса, проведенного по общероссийской выборке, два любопытных наблюдения, имеющих отношение к  нынешней практике организации повседневности. Исследователи обнаружили в постсоветским  сознании своего рода “двойной стандарт”. Он проявляется “при ответе на два близких, но вместе с тем глубоко различных вопроса: чего я жду от порядка для себя, и чего я требую во имя порядка от других? Для себя постсоветскому человеку нужен максимум свободы, потому он так озабочен тем, чтобы оградить ее от покушений со стороны государства. Но своим согражданам он не доверяет – и потому ищет защиты у государства в виде “крутых” запретительных и карательных мер”.

В целом  такая трактовка “двойного стандарта” не вызывает возражений, но один нюанс  в ней не прояснен. Если запрет на максимум свободы распространяется в российском обществе на всех граждан, которым не доверяют, вероятно, не рассчитывая на взаимность в соблюдении прав, то универсального применения модели реципрокного поведения (т.е. поведения направленного на взаимность в признании прав и сохранении обязательств, как со стороны граждан, так и со стороны властей) не имеют. И пока радиус их действия ограничен микросредой, интеграция различных общностей россиян в гражданское общество остается проблематичной.

Результаты  социологического опроса, проведенного в 1995-1996 годах среди 450 респондентов в Москве, Перми и Нижнем Новгороде, группой исследователей Института сравнительной политологии РАН под руководством Сергея Патрушева, свидетельствуют что сообщества, интегрирующие “своих” людей на основе взаимного доверия и готовности ради “общего дела” пренебречь моральными и правовыми нормами в отношении других граждан, образуют микросреду абсолютного большинства опрошенных. Это обстоятельство заслуживает особого внимания, когда мы пускаемся в рассуждения о причинах криминализации повседневной российской жизни. Социальная интеграция индивидов на описанных выше основаниях делает сообщества “своих” людей больше похожими на клики, чем на свободные ассоциации граждан, добровольно подчиняющихся законам в обмен на защиту их прав со стороны социальных институтов.

Традиционные  предубеждения против формальных ограничений  собственной свободы и власти воспроизводят специфический порядок  на макроуровне общественной жизни. Произвольное использование властных полномочий в сочетании со свободой, не ограниченной правами других, создает  дефицит взаимности при исполнении публичных ролей. В результате неформальные связи распространяются на макросреду. Их функция заключается в том, чтобы ликвидировать или ослабить одностороннюю зависимость граждан  от власти в повседневной жизни. Тем более что на власть смотрят как на возможность “делать все, что угодно по закону и без него”, коррелирующую с представлением о безграничной свободе.

Поиск “своих” людей среди официальных  лиц позволяет вступать с ними в сговор и действовать по принципам, применимым только к личным знакомым. Доверительные отношения, устанавливаемые между “своими” вне рамок публичных ролей, позволяют не только обезопасить пространство частной жизни от произвола власти, но и выйти из-под контроля социальных институтов, полномочных применять санкции за “свободу” от гражданских обязанностей.

“Кликовый” принцип, господствующий в нынешней российской повседневности, блокирует становление гражданского общества. Перспектива становления гражданского общества в России будет зависеть от того, изменятся ли и какую форму примут глубинные “идеи-верования”.

 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Существуют  два основных типа определения гражданского общества. Первые определяют гражданское  общество, как взаимодействие трех секторов: власти, бизнеса и некоммерческого  сектора. Вторая группа определений  отображает сферу отношений общественных структур и институтов.

Этические нормы современного гражданского общества сочетают нормы традиционной морали с принципами рационалистического  поведения.

Институциональная теория выявляет основные проблемы развития гражданского общества в современной  России. Основными препятствиями  здесь являются “двойной стандарт”  при определении меры свободы  для себя и для других граждан  и “кликовые” принципы.

 
ЛИТЕРАТУРА

1. Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии. М., 1996.
2. Проблемы формирования гражданского общества. – Институт социологии Российской академии наук. – М., 1993.
3. Хлопин А.. Гражданское общество или социум клик: российская дилемма. // Полития. №3-1997.
4. Giddens A.. The Constitution of Society. Cambridge, 1984, р. 331.