Военный коммунизм

План

Введение

§1. Большевистская  партия после октября 1917г.

§2. Реализация политики “военного коммунизма”

Заключение

Список использованной литературы

Введение.

Термин “военный коммунизм”  ввел в оборот выдающийся марксистский теоретик А.А. Богданов, причем это понятие он связывал  с армией, которую определял как авторитарно-регулируемую организацию массового паразитизма и истребления. В истории России под политикой “военного коммунизма” понимается комплекс чрезвычайных мер реализованных с 1918 по 1920 годы – период оказавший огромнейшее влияние на дальнейшую историю России.

“Военный коммунизм” включал в себя следующие меры: продразверстка, введенная в январе 1919 г., представлявшая собой развитие принципа продовольственной диктатуры  и распространившаяся не только на зерно, но и почти на все виды сельскохозяйственной продукции; ускоренная национализация крупной, средней, мелкой промышленности и транспорта; ликвидация товарно-денежных отношений и переход к прямому товарообмену, регулируемому государством; создание уравнительной системы распределения; введение всеобщей трудовой повинности и трудовых мобилизаций как основной формы привлечения к труду.

Режим ХХХХ в мирных условиях  пришел в вопиющее противоречие с интересами крестьянства, которое от экономических форм протеста (сокращение посевных площадей) переходило к вооруженным формам борьбы. Вооруженное сопротивление крестьян тамбовской губернии, начатое летом 1920 г. (“антоновщина”), стало катализатором массового крестьянского протеста. Крестьянские формирования действовали на Украине, Урале, в Сибири, Поволжье.

Также сложное положение  сложилось в городе. Хозяйственная  разруха, остановка предприятий, подрывали  основу установившийся власти. На закрытие заводов, сокращение хлебной нормы, угрозу голода рабочие отвечали демонстрациями, а затем и забастовками. Антибольшевистские выступления в городах, вооруженная борьба крестьянства повлияли на настроение армии. 1 марта 1921 г. начался мятеж военных моряков в Кронштадте. Разразился глубокий общественно-политический кризис.

Итогом "военного коммунизма" стал неслыханный спад производства: в начале 1921 года объем  промышленного производства составил только 12% довоенного, а выпуск железа и чугуна -2.5%. Объем продуктов, шедших на продажу, сократился на 92%, государственная  казна на 80% пополнялась за счет продразверстки. С 1919 года целые районы переходили под  контроль восставших крестьян. Весной и летом в Поволжье разразился жуткий голод: после конфискации  не осталось зерна. Эмигрировало около 2 млн. Россиян, большинство из них - горожане.     

В отечественной историографии  проводимая сразу после революции  политика оценивается как вынужденная. К примеру, вот что пишет о продразверстке Л.Н.Троцкий  в 1922г. : “Советская власть застала не вольную торговлю хлебом, а монополию, опиравшуюся на старый торговый аппарат. Гражданская война разрушила этот аппарат. Государству ничего не оставалось, как создать наспех государственный аппарат для изъятия хлеба у крестьян и сосредоточения его в своих руках.”[1]     

“Военный коммунизм” характеризуется как мера осажденной крепости, а не социалистического  хозяйства. Чудовищный спад в промышленности объяснялся диспропорцией в ее отраслях, внесенной империалистической, а  затем и гражданской войнами. Чтобы извлечь самые необходимые  продукты для воюющей армии и  для рабочего класса был создан временный  централизованный аппарат, который  признавался громоздким и неповоротливым. “Политика изъятия излишков у  крестьян вела неизбежно к сокращению и понижению сельскохозяйственного  производства. Политика уравнительной  заработной платы вела неизбежно  к понижению производительности труда. Политика централизованного  бюрократического руководства промышленностью  исключала возможность действительно  централизованного и полного  использования технического оборудования и наличной рабочей силы.”[2]     

Так же усугубляло положение  России отсутствие какой либо помощи с запада, где вопреки ожиданиям так и не разгорелся пожар мировой революции. Вместо технической и организационной помощи, от туда приходила одна военная интервенция за другой. Зачастую, при рассмотрении этого вопроса, ссылались на письмо Маркса Н.Даниэльсону (1883 г.): “если европейский пролетариат овладеет властью до того, как русская община будет окончательно ликвидирована историей, то в России и община сможет стать исходным пунктом коммунистического развития.” Эффективность военизированной формы организации труда доказывалась быстротой завершения  и победным исходом гражданской войны.     

Безусловно, подобные высказывания нельзя назвать необосновынными – во многих странах в периоды гражданских войн, локальных и глобальных конфликтов проводилась во многом схожая политика, причем, вне зависимости от существовавшего в них строя (во время Великой Французской революции, в Германии на протяжении Первой мировой войны). Подобные чрезвычайные меры помогали мобилизировать производственые силы и переориентировать промышленность на военные нужды. С другой стороны, ввиду сложившигося в СССР строя, объективность советских ученых сомнительна.     

В западной историографии  сложилось абсолютно противоположное  мнение: “Военный коммунизм” – попытка  большевиков воплотить свои программные  идеалы. Влияние же военной ситуации на проводимую ими политику считалось  малозначительным. В качестве примера  можно привести высказывание Р.Пайпса: “Конечно, в какой-то части политика военного коммунизма вынужденно решала неотложные проблемы. Однако в целом она была отнюдь не “временной мерой”, но самонадеянной и, как оказалось, преждевременной попыткой ввести в стране полноценный коммунистический строй”[3]      

Мнение зарубежных ученых не стоит безоглядно принимать  как истинное. Долгое время советское  общество было практически полностью  закрытым и, в отсутствии доступа  к документам, в западном обществе складывались многие, зачастую не верные, стереотипы. Объективность зарубежных авторов также можно подвергнуть  сомнению – на многие работы наложила отпечаток ситуация холодной войны. Наконец, ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов военную ситуацию в стране. Любая сила, пришедшая к власти, может осуществлять политику, относительно независимую от положения дел  в государстве, только в случае, если она имеет запас финансовых и  производственных ресурсов и полностью  контролирует ситуацию в стране. Большевики после революции получили ограниченный запас денег, находящуюся в глубоком кризисе промышленность, интервенцию  и гражданскую войну. Ни о какой  свободе действий не могло быть и  речи.     

Новый взгляд на политику 1918-1920 годов сложился в отечественной  литературе за последнее десятилетие. Впервые он был выражен Л.А.Коганом  в его статье “Военный коммунизм: утопия и реальность” в 1998 г. В ней быловысказано мнение о влиянии как ситуации в стране, так и установок партии на политику этого периода. Сегодня этот подход к рассмотрению “военного коммунизма” завоевывает все большую популярность и, несомненно, более объективен. К примеру, вот что пишет А.К.Соколов, уже в 1999 г.: “И все-таки военно-мобилизационная и реквизиционная система периода гражданской войны выросла на сплетении множества факторов. Когда отсутствует четкая программа действий, как было у большевиков («сначала возьмем власть, а потом посмотрим»), то конкретные шаги в той или иной области во многом диктуются складывающейся обстановкой, а из этого затем извлекаются теоретические и идеологические постулаты, привязанные к марксистской доктрине, но часто прямо противоположные тому, что задумывалось в теории.”[4], хотя автор и более склонен к “советской” оценке событий.     

Вопрос о причинах и целях проведения политики “военного  коммунизма” является “краеугольным  камнем” в понимании дальнейшей политики партии в СССР на протяжении многих десятилетий. Именно поэтому  он вызывает многочисленные споры до сих пор. Очередная попытка проанализировать ситуацию в революционной России, понять истинные цели проведения столь  жесткой и противоречивой политики, была предпринята и в этой работе.       

Для достижения поставленной перед нами цели необходимо рассмотреть  как процессы, происходившие в  обществе, так и ситуацию, сложившуюся  в самой большевистской партии.

Большевистская  партия после октября 1917г.

В историографии довольно широко освещается дискуссия В.И. Ленина с т.н. группой “левых коммунистов”. Ранее, причиной этого спора было принято считать проблему заключения Брестского мира, но, после последних  исследований, стало очевидно, что  это – скорее следствие более  глубокого политического конфликта.

«Левые коммунисты» - левооппортунистическая группа, выступившая  внутри РКП (б) с позиций мелкобуржуазной  революционности по вопросам внешней  и внутренней политики Советского государства  и Коммунистической партии в январе 1918. В группе “левых коммунистов” состояли такие знаменитые деятели большевистской партии, как Н. Бухарин, А.С. Бубнов, А. Ломов, Н. Осинский и К. Радек.

Налицо раскол, произошедший в рядах партии. Так в чем  же была причина конфликта между  “левыми большевиками” и сторонниками Ленина? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо рассмотреть основные тезисы и пункты программ этих политических групп.

Столкнувшись с  громадным спадом в промышленности, нехваткой товаров первой необходимости  и угрозой голода в стране, Ленин  меняет собственные представления  о ходе построения коммунизма. Он прекрасно  понимал, что без поддержки из вне, на которую Ленин уже перестал рассчитывать, в России, разрушенной войнами и обладающей крайне нестабильной социальной обстановкой, для построения социализма невозможно обойтись без одного, а может и более, промежуточных периодов. Их роль Ленин видел в приспособлении старой экономики к экономике социалистической. Также он отдавал себе отчет в том, что переходный период может затянуться на несколько поколений.

В качестве промежуточного этапа на пути к социализму, Ленин  объявляет госкапитализм, ранее  бывший одной из предреволюционных  форм. В связи с этим было решено приостановить “атаку на капитал” – большинство национализированных  предприятий осталось без должного руководства и необходимых для  их работы специалистов, что привело  к остановке множества заводов, спаду производства, порче и разбазариванию оборудования. Для борьбы с последствиями подобной “красногвардейской атаки” были привлечены   к сотрудничеству буржуазные специалисты и предприниматели, работавшие по принципу материальной заинтересованности. Как своеобразный симбиоз рабочих и предпринимателей, создавались государственно-частные тресты. Их совместное руководство вырабатывало программу производства, а товар сдавался государству. Для поддержки подобных предприятий выделялись субсидии.

В сельском хозяйстве  было предложено сохранить часть  крестьянских имений как индивидуальную собственность, а уже экспроприированные помещичьи, во избежание разбазаривания и дальнейшего обнищания, были объединены в крупные государственные  и кооперативные хозяйства. Для получения хлеба от “частных” имений планировалось наладить товарообмен между городом и деревней, а следовательно товарно-денежные отношения и торговля должны были быть сохранены.

В октябре 1921 г. Ленин  писал: "...Товарообмен предполагал ... некий непосредственный переход  без торговли, шаг к социалистическому  продуктообмену. Оказалось: жизнь сорвала  товарообмен и поставила на его  место куплю-продажу".[5]

Ленин выступал за независимость  отдельных отраслей экономики от тяжелой промышленности. По его мнению, в экономике переходного госкапитализма должны господствовать мелкотоварное  производство, легкая промышленность. Наличие продуктов, необходимых  рядовому жителю, было просто необходимо для нормального товарообмена между  городом и деревней, построения здоровой экономики. Ленин звал в армию  военспецов, призывал учиться у Запада научной организации труда

В отличие от Ленина “левые коммунисты” пропагандировали и активно настаивали на возможности построения коммунизма в сжатые сроки. Они верили в скорую вспышку революций в Европе, которая выведет эти страны на путь построения социализма, что сильно облегчит положение России.

“Левые коммунисты”  считали, что социалистическая революция  уже есть необходимое и достаточное  условие для введения социализма. Необходимо отметить, что теория построения социализма и само его понимание  “левыми” достаточно отличались от идеологии  Ленина и классики Маркса. По их мнению, подготовка социализма начинается сразу  после распада старого хозяйства  и падения производственных сил, в то время как, по Марксу, “социализм будучи более высоким этапом развития общества, по сравнению с капитализмом, должен демонстрировать и более высокий уровень производительных сил.”[6]

Само понятие социализма “левыми коммунистами” было искажено, вследствие отождествления общественной собственности с собственностью пролетарского государства, хотя в  классическом марксистском представлении, это индивидуальная собственность, организованная в коллективных формах.

Одним из важнейших  тезисов программы “левых коммунистов” была концепция “классовости по происхождению”, отрицавшая возможность  построения подлинного социализма нерабочими. Что автоматически, даже в теории, отделяло от политического правления страной многомиллионные массы крестьянства.