Исторические взгляды декабристов на "Историю Государства Российского" Карамзина

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вывод:

Декабристы возрастали в  обстановке реализации прав, дарованных Манифестом о вольности дворянства 1762 г. и закрепленных Жалованной грамотой дворянству 1785 г. (показательно, что  именно в это время создаются  в имениях усадебно-парковые ансамбли для длительного проживания главы  семейства с домочадцами!), и победоносного  утверждения России в ранге великой  европейской державы. Это — и  время литературно-философских мечтаний нравственной направленности и убеждения  в том, что «история прошлого есть поучение будущему» (как формулировал А.И. Герцен, характеризуя Н.М. Карамзина-историка). Старший современник Н.М. Карамзина  И.Ф. Гёте утверждал: «Лучшее, что дает нам история, это — возбуждаемый ею энтузиазм». Декабристы воспитаны  на чтении плутарховых биографий (о  чем сведения в следственных делах  не одного декабриста) и в размышлениях о зарубежной истории последних  столетий и особенно десятилетий. 

Ознакомившись воочию с результатами исторического развития стран Западной Европы (прежде всего в заграничных  походах), будущие декабристы склонны  были приложить свои знания и наблюдения к российской действительности, искали корни современных обстоятельств  и все более убеждались в том, что помехой на пути к прогрессу  являются крепостное право и форма  правления. Тем самым стала осознаваться цель деятельности в мирные годы у  привыкших к активным действиям  офицеров. Самый старший и с  наибольшим жизненным опытом декабрист  князь С.Г. Волконский сформулировал  ее позднее так: «Поставить Россию в  гражданственности на уровень с  Европой».

Показательно, что возбужденный впечатлениями войны и восприятием  ее в обществе молодой Никита Муравьев, человек уже тогда редкостно  образованный и ученый-мыслитель  по призванию, сразу же приступает к  описанию жизни и воинских подвигов А.В. Суворова. Все более осознавалась справедливость мысли М.В. Ломоносова, сформулированной во Вступлении к книге  «Древняя Российская история», изданной еще в 1766 г.: «Всяк, кто увидит в  Российских преданиях равные дела и  Героев, Греческим и Римским подобных, унижать нас пред оными причины  иметь не будет, но только вину полагать должен на бывший наш недостаток в  искусстве, каковым Греческие и  Латинские писатели своих Героев в полной славе предали вечности».

Этим объясняется и  обостренный интерес к «Истории государства Российского» Н.М. Карамзина  — сначала к вышедшим одновременно восьми томам (где, казалось им по первоначалу, воспевается деспотизм), а затем  особенно к девятому тому о последних  десятилетиях царствования Ивана Грозного. Там разъясняется различие «самодержавия» и «самовластия» и в книге, цензором которой был сам император, допускается негативная оценка царя-тирана (тем более, как выразился декабрист  В.И. Штейнгейль в мемуарах, «великого  царя», прославленного и освоением  Поволжья и Сибири, и Судебником и реформами 1550-х годов). Девятый  том «Истории» побудил К.Ф. Рылеева  к сочинению исторических «Дум»  — первая была о А.М. Курбском. Однако следует иметь в виду то, что  декабристы не были знакомы с письменным изложением мыслей Историографа о российской истории в XVIII — начале XIX в., так  как записка «О древней и новой  России в ее политическом и гражданском  отношениях» оставалась тогда им неизвестной.

Подводя итог, мы можем сказать, что труд Карамзина вызвал бурные и плодотворные для развития историографии  дискуссии. В спорах с его концепцией, взглядами на исторический процесс  и события прошлого возникали  как крайне интересные противоположные  идеи, так  и обобщающие исторические исследования.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Библиография:

 

1. Шмидт С.О. Общественное самосознание noblesse russe в XVI в. — первой трети XIX в. // Cahiers du Monde russe et sovietique. P., 1993. Vol. XXXIV (1—2). Janvier-juin. P. 11—31. Перепечатано с сокращениями в кн.: Дворянское собрание: Историко-публицистический и литературно-художественный альманах. М., 1996, № 4. С. 113—125.
2. Шмидт С.О. Пушкин и Карамзин // Николай Михайлович Карамзин. Юбилей 1991 г.: Сборник научных трудов. М., 1992. С. 73—91. См. также: Шмидт С.О. Н.М. Карамзин-историк // Венок Карамзину. М., 1992. С. 23-33.
3. Дружинин Н.М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933.
4. Дружинин М.Н. Воспоминания и мысли историка. М., 1979. С. 42.
5. Экштут С.А. В поиске исторической альтернативы, Александр I. Его сподвижники. Декабристы. М., 1994.
6. Нарусова Л.Б. Нравственные уроки декабризма. СПб., 1996.
7. Житомирская С.В. Источниковедение декабризма: Некоторые нерешенные задачи // Сибирь и декабристы. Иркутск, 1978. Вып. 1. С. 31.
8. Шмидт С.О. К истории слова «интеллигенция» // Россия, Запад, Восток: Встречные течения (К 100-летию со дня рождения академика М.П. Алексеева). СПб., 1996. С. 409—417; Шмидт С.О. Этапы «биографии» слова «интеллигенция» // Судьба российской интеллигенции: Материалы научной дискуссии 23 мая 1996 г. СПб., 1996. С. 45—56 и др.
9. Русская интеллигенция. История и судьба. М., 1999.
10. Герцен А.И. О развитии революционных идей в России // Собр. соч.: В 30 т. М., 1956. Т. VII. С. 130—131.
11. Мысли об "Истории государства Российского" Н. М. Карамзина (1818)

Впервые: Лит. наследство. М., 1954. Т. 59. Кн. I. С. 586--595 (публ., вступ. ст. и  коммент. И. Н. Медведевой). Печатается по этому изданию