Историческая мысль и историческая наука до возникновения марксизма

Одной из главных слабостей критико-утопического социализма были непонимание его  творцами исторической роли пролетариата, наивная вера в возможность мирного, чисто реформаторского пути коренного преобразования общественных отношений. В 30—40-е годы сформировались учения революционного утопического коммунизма. Теоретически он во многом был еще связан с рационалистическими (О. Бланки, Т. Дезами) и даже религиозно-мистическими (В. Вейтлинг) идеями. Однако эти учения уже сближались с революционной политической мыслью наиболее передовой части рабочего класса. В работах Дезами и Вейтлинга прослеживаются проблески понимания важнейшей роли пролетариев в освободительной борьбе. Голос рабочего класса звучал и в произведениях чартистской революционной публицистики и историографии, созданных одним из первых пролетарских революционеров Англии Дж. Гарни, «школьным учителем чартистов» Дж. Б. О'Брайеном.

Нарастающий вызов устоям буржуазной общественной мысли, в том числе  и в истолковании истории, становился все более весомым по мере обострения главного классового антагонизма буржуазного  общества. В конце 40-х годов появление первых произведений зрелого марксизма знаменовало начало великого переворота в общественной мысли, превращения истории в подлинную науку.

Совершив научную революцию  в понимании всего процесса исторического  развития человечества, марксизм опирался на те наиболее плодотворные результаты, которые были достигнуты общественными науками, в том числе историей, к середине XIX в. «Если Маркс сумел, — подчеркивал В. И. Ленин, — воспринять и развить дальше, с одной стороны, «дух XVIII века» в его борьбе с феодальной и поповской силой средневековья, а с другой стороны, экономизм и историзм (а также диалектику) философов и историков начала XIX века, то это только доказывает глубину и силу марксизма...».