Минин и Пожарский

    С падением Москвы и Смоленска  Нижний стал основным центром борьбы с захватчиками, которая неминуемо должна была перерасти в общенародную.

    Так и произошло. С призывом «похотети помочи Московскому государству» в Нижнем Новгороде выступил Кузьма Минин

    Кузьма  Минин оказался способным разобраться в тяжелых обстоятельствах момента. В конце концов, у него возник план: обратиться к согражданам с предложением взяться за спасение земли предков по-новому, по его, Кузьмы, наметкам и указаниям, избегая ошибок прошлого.

    Говорил Минин с тяжелым сердцем о  боярах-двурушниках, продавших честь  и совесть иноземцам. Возмущался служилыми дворянами, которые берутся  за оружие только после получения  поместья. Укорял монастыри, державшие под спудом громадные богатства в то время, как воинским ратям не хватает одежды и вооружения. Сурово обвинял казаков, готовых служить тому, кто больше даст. Указывал и на недостаточное число в бывшем ополчении начальных людей, хорошо знакомых с ратным и пушечным делом.

    Его пламенные, зажигавшие сердца речи, обращенные к нижегородцам, его выступления  в Земской избе, на заседаниях совета, хотя и дошли до нас в пересказе  сочинителей того времени (в большинстве своем — церковников), проникнуты духом высокого патриотизма, самопожертвования во имя Родины: «Граждане нижегородские. Буде нам похотети помочи Московскому государству, ино не пожалети животов своих; да не токмо животов своих, ино не пожалети и дворы свои продавать и жены и дети свои закладывать... лишь бы ратным людям ни в чем скудости не было».

    Письма  с призывом помочь ополчению людьми, деньгами, вооружением и боеприпасами отправлялись из Нижнего в другие города. И вот со всех концов потянулись в Нижний патриоты-добровольцы, деньги, обозы со снаряжением, продовольствием и боеприпасами. Повсюду стало широко известно имя Минина: его называли «выборный человек всея земли».

    Вдохновенные  слова Минина способствовали успеху добровольного сбора, сумма которого достигла 1700 рублей. Конечно, для серьезного похода этих денег было слишком мало, и Минин решил обратиться с воззванием ко всему населению города. В одно из воскресений, после церковной службы, он произнес короткую, но близкую народному сердцу речь.

    До  нас не дошел точный текст его  речи, да и не мог дойти, так как  никем не записывался. Минин произнес приблизительно следующее: «Если хотим помочь государству, то не пожалеем имущества своего, и не только имущества, но в случае нехватки и дома продадим или займем у имущих, отдав им в отработку жен и детей».

    В изложении летописного сказителя, по всей вероятности монаха (среди  которых и попадались чаще всего  грамотеи), уснастившего мининскую народную речь церковнославянскими оборотами, эти слова приобрели нижеследующую форму: «Буде нам похотети помочи государству, ино не пожалети животов своих, да не токмо животов своих, ино не пожалети и дворы своя продавати, и жены и дети закладывати».

    Широкой волной потекли пожертвования. Деньги, ценности, домашние вещи приносились на площадь, а земский староста вел им счет и сдавал на хранение в соборные подвалы. Во время сбора отмечались трогательные сцены, многие приносили последнее, были такие, что снимали с себя на площади и отдавали на общее дело одежду. Пример малоимущих посадских людей повлиял и на богатых. Известен из летописей рассказ о богатой вдове, которая из имеющихся у нее двенадцати тысяч рублей десять отдала на ополчение.

    После такого вступления предстояло найти  подходящего человека, чтобы отдать под его начальство будущую рать.

    Предлагая избрать военного руководителя, Минин  обращался главным образом к  массе, к посадским, к людям своего круга. Русская посадская община привыкла к самоуправлению и к выборному началу, но исключительно в своих пределах. Посадские собирали деньги, отдавали их в казну, но в государственные дела не вмешивались. Власть над ними принадлежала воеводам или боярам, периодически присылавшимся на места.

    Народная  нижегородская молва сначала  смутно, а затем твердо и отчетливо  указывала те качества, какими должен обладать будущий вождь ополчения. Нижегородцы желали, по словам «Нового  Летописца», иметь себе наставника «честного», «кому заобычно ратное дело», даже больше того, «кто б был в таком деле искусен» и вместе с тем «который в измене не явился».

    Таким человеком, по общему говору, являлся  выдающийся полководец князь Дмитрий  Михайлович Пожарский, лично не бывавший до того в Нижнем, но понаслышке через ратных людей хорошо известный большинству нижегородских патриотов.

    После решения нижегородцев о выборе Д. М. Пожарского своим вождем, в родовое имение Мугреево явились посланцы из Нижнего Новгорода.

    В Нижний Пожарский прибыл 28 октября 1611 года. Здесь при обсуждении важных вопросов будущей стратегии и так  тики вновь подтвердились его блестящие полководческие таланты. Он решил идти в Москву не кратчайшим путем через Муром и Владимир, по сильно разоренным местностям и на виду у будущих противников, а кружным путем — через Кострому и Ярославль, собирая в дороге провиант и людское пополнение. Не менее важным было решение воздерживаться от выступления против казаков, стоявших под Москвой, чтобы не вести войну сразу на два фронта. 

    «Заводчик»  всего движения Кузьма Минин был  выбран (миром» в казначеи и распорядители  денежной части уже начинавшего  формироваться ополчения. Для обозначения новой должности Минина не нашлось даже подходящего слова в терминологии того времени, и он с начала до конца похода пробыл в звании «выборного человека всею землею».

    С Пожарским Минин действовал все  время в полном согласии, «в совете». В призывных грамотах, рассылаемых  городам, имена обоих стояли рядом, и при нужде в подписи Минин  доверял Пожарскому расписываться  вместо себя: «В выборного человека всею землею в Козмино место Минине князь Дмитрий Пожарский руку приложил» (грамота из Ярославля на Вычегду). В важных случаях веское слово Минина всегда имело для руководителя рати немаловажное значение. В источниках не раз отмечаются совместные совещания Пожарского с Мининым. Например, в Плесе, перед отправлением в Кострому, Пожарский получил известие, что тамошний воевода Шереметев «тянет» к Владиславу и не хочет пускать нижегородцев. Во время совещания Минин настоял все-таки продолжать путь. Или, например, в Ярославле «...князь Дмитрий Михайлович и Козьма начали думать... как бы земскому делу быть прибыльнее» и т. д.

    Ополчение выступило из Нижнего в конце  февраля — начале марта 1612 года. Шли правым крутым берегом Волги  на Ярославль.

    Первым  этапом пути была Балахна. «Балахонцы приняли их с великой радостью,— сообщает летопись,— даша на подмогу казны и отпустиша...» Далее войско миновало Юрьевец, Решму, Кинешму, Плес — везде к нему присоединялись патриоты, движимые единым порывом помочь государству. В Ярославле нижегородцы задержались почти четыре месяца, добиваясь возможно  большего  «соединения городов».

    Подойдя к Москве, ополчение расположилось  лагерем отдельно от казаков Трубецкого и Зарункого. Пожарский и Минин имели все основания быть неуверенными в казацкой устойчивости, но ради лучшего успеха будущих военных действий нужно было привлечь казаков на свою сторону. Для этой цели Минин неоднократно посещал казацкий лагерь. Летописец рассказывает: «Козьма приде в полк князя Дмитрия Трубецкого и начати со слезами молити ратных о любви, да помогут друг другу».

    Сохранились любопытные сведения, как отнеслись  в Москве бояре и поляки к появлению  вместе с ополчением в качестве чуть не первого лица простого посадского «мясника». Трубецкой, знатный боярин, кичившийся постоянно древностью рода, воскликнул: «Мужик нашу честь хочет  взять на себя, а наша служба и радение ни во что будет!» Поляки в Кремле, получившие предложение сдаться, в своем заносчивом ответе писали: «Пусть хлоп пашет свою землю, поп знает церковь, а Куземки пусть занимаются торговлей — государству лучше тогда будет». Русские изменники, посылавшие из Кремля в Польшу донесения, иначе не называли Минина, как «Куземка». Такое пренебрежительное отношение к Минину показывает ярко, какое сильное впечатление произвело вступление на политическую арену талантливого выходца из народа.

    24 августа 1612 года состоялось решительное сражение с поляками. Конечно, главная роль и общее руководство в бою принадлежали Пожарскому, но в критический момент, когда упорство поляков стало казаться непреодолимым, произошла удачная вылазка, решившая судьбу сражения.

    Летописец рассказывает, как Минин, «неискусен воинским стремлением, но смел дерзновением», неожиданно подошел к Пожарскому и стал просить у него ратной силы, чтобы ударить на поляков. «Бери кого хочешь»,— отвечал Пожарский. Минин взял три сотни воинов и во главе их смело ударил на стоявшие у Крымского брода конную и пешие сотни литовского гетмана Ходкевича (он только что подошел с воинским подкреплением для осажденных). Воины Ходкевича, застигнутые врасплох, кинулись врассыпную, давя друг друга. Видя такую удачу, остальные русские ополченцы, засевшие в ямах и канавах, оставили засаду и кинулись, в свою очередь, на бегущих поляков. Гетман потерял до 500 человек и отступил к Донскому монастырю. Наутро он совсем ушел из Москвы.

    Спустя  некоторое время сдалась последняя  группа поляков, отсиживавшаяся в Кремле, и 26 октября 1612 года Москва и вся народная Русь праздновали полное освобождение от интервентов. Непрошеные пришельцы получили заслуженный урок.

    Освобождение  Москвы ещё не было венцом задуманного  нижегородцами общенародного дела. Предстояло вырвать последние корни  смуты, всё ещё гнездившейся в  разных удалённых от центра уголках  страны. Но начало было уже положено. 

    Заключение 

    «Низом», «Низовской землей», «Понизовьем» именуют древнерусские исторические источники область, расположенную по Волге южнее Ярославля и по низшему течению Оки, входящую в бассейны Суры, Пьяны, Теши, Алатыря.

    «Новгород Нижний», «Новгород Низовские земли», «Нижний Нов Град» — говорят документы, когда речь идет о городе, основанном князем суздальским Юрием Всеволодовичем на устье Оки в 1221 году.

    Многое  испытал понизовский край за первые столетия своей истории, Немало бед и радостей пришлось на его долю. Нижний Новгород имеет стратегическое значение для Руси тех времён. Он является форпостом русских на Востоке, даже будучи удаленным от границ государства. Недаром вольнолюбивый народ стекается к берегам Волги. О людях, живущих на её берегах ходят легенды. Через столетия идёт слава о них, о их подвигах, думах, свершениях.

    С моей точки зрения, знание истории  своей страны – один из кирпичиков, закладывающихся в крепость под  названием «патриотизм». Любовь к  Родине, самоотверженность, самоотречение, что мы знаем об этих свойствах  личности, какие критерии могут определить степень, показывающую наше отношение  к Отчизне.

    Конечно, и в наши времена, казалось бы, мирные, мы можем увидеть яркие примеры людей, настоящих героев нашего времени, которые даже ценой своей жизни встают на защиту родного края и страны в целом.

    То, что события 1612 года стали для  большинства россиян символом свободы, единства граждан страны, воплощением  патриотизма, говорит, что в душах жителей нашей страны ещё сильны принципы единения, свободолюбия. Именно поэтому в изучении нашей истории лежит основа патриотического воспитания молодого поколения, что, безусловно, позволит в дальнейшем укрепить традиции нашей страны в плане защиты родной стороны, самоотверженности, умения оценивать сложившуюся ситуацию и делать всё возможное для дальнейшего процветания Родины 

    Список  литературы

1. Смирнов Д.Н. «Очерки жизни и быта нижегородцев XVII –XVIII веков», Горький Волго-Вятское книжное издание 1978
2. Смирнов Д.Н. «Картинки нижегородского быта», Горький, Волго-Вятское книжное издание, 1975
3. Кирьянов И.А. «История города Горького», Горький, Волго-Вятское книжное издание, 1971