СМИ и культура речи

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 03 Апреля 2012 в 21:10, реферат

Описание

Сегодня около 285 млн. человек считают русский язык родным или вторым родным языком, еще около 180 млн. стремятся овладеть русским языком. Картина русского языка к концу ХХ столетия изменилась. Одно из очевидных изменений - в лексике, и, прежде всего в таких сферах, как политическая, экономическая лексика. При всем этом изменения в русском языке не носят исключительного характера и не столь объемны, как это казалось некоторым лингвистам, слишком жестко увязывавшим политические события с языковой реальностью. Меру и степень состоявшихся и происходящих языковых изменений показывает также их сравнение с некоторыми предшествующими эпохами изменений русского языка. На современном этапе системные процессы и конструктивные явления, имевшие место, во многом продолжают развиваться в прежних параметрах.

Содержание

Введение……………………………………………………………………..….3

1. Язык средств массовой информации………………………………………...4

2. Русский язык в телерадиоэфире………………………………………………9

3. Культура речи и языковая критика………………….……………………….13

4. Пути решения проблемы……………………………………………………..18

5. Об опыте защиты языка в зарубежных странах…………………………….21

Список используемой литературы…………………………………………...25

Работа состоит из  1 файл

СМИ и культура речи.docx

— 62.28 Кб (Скачать документ)

В СССР средняя статистическая семья на 5-7 изданий, выписываемых по почте, тратила около 0,7% семейного  бюджета. В постперестроечной России эти расходы, по данным Союза журналистов  России, составляют астрономическую сумму (около 70%), недоступную массовому потребителю.

Если к этому добавить время, отдаваемое массовым радиослушателем  и телезрителем просмотру и прослушиванию детских развлекательных, культурных программ и рекламе, вывод становится очевидным: электронные СМИ на рубеже веков получили возможность во всех возрастных слоях миллионных масс людей формировать язык, его словарный запас и языковые нормы (произношение, мелодику).

Ряд специфических особенностей, имманентных электронным средствам  массовой коммуникации (невозможность  приостановить поток информации с целью осмыслить непонятное, переспросить неясное, выборочно получать лишь желательное из потока информации и т.п., вплоть до приемлемости или  неприемлемости диктора или ведущего) еще в большей мере превращают электронные СМИ в доминирующий инструмент в процессе формирования языка, "диктующий" свои условия  и ставящий потребителя в безвыходное  подчиненное положение. Степень "пленения" радиослушателя и телезрителя языковыми нормами в электронных СМИ значительно выше, чем нормами языка печатной периодики, поскольку потребитель получает не только понятие, термин, но и его звучание, мелодику фразы, акцентацию, манеру произношения.

После перестройки возникло стремление создателей многих радио- и телевещательных программ как можно скорее "отряхнуться от наследия прошлого" (советского) периода и свойственного этому периоду русского языка. Все это привело к агрессивному внедрению в русский язык зарубежных слов, нужды в которых не было, так как в русском языке имелись устоявшиеся эквиваленты для этих случаев.

В прямой зависимости от огромных возможностей электронных  СМИ влиять на формирование языковой культуры потребительской массы  находится и возможность этого рода СМИ нанести разрушительный ущерб национальному языку, заполнять эфир низкокачественной (с точки зрения требований к языку) продукцией: публицистикой, переводами текстов к зарубежным фильмам, развлекательными программами.

Однако именно эти тенденции  в деятельности электронных СМИ  в последнее десятилетие набирают силу, о чем столь убедительно  говорят доклады многих специалистов, выслушанные за нашим круглым столом.

К факторам отрицательного влияния на язык современных электронных  СМИ надо, во-первых отнести стремительную смену кадров в этих органах СМИ в годы перестройки, что было вызвано как политическими причинами, так и бурным ростом числа органов СМИ в печати, радиовещании и телевидении.

В советский период на всей территории СССР выпускалось 8 - 8,5 тыс. наименований газет (включая "многотиражки") и около 5 тыс. наименований журнальных изданий. В настоящее время только в Российской Федерации зарегистрировано более 26 тыс.периодических изданий, число редакционных коллективов в печати увеличилось примерно в 6 - 7 раз. Такой же процесс роста числа редакционных образований различного типа наблюдается и в радио- и телевещании. К этому следует добавить и возникновение большого числа отделов рекламы и служб по связям с общественностью в сфере частного предпринимательства, которые также нуждаются в профессиональных журналистах.

Вся система учебных заведений  Российской Федерации, выпускающих  специалистов для средств массовой информации, несмотря на ее расширение, в том числе и за счет создания коммерческих учебных заведений, не имела возможности выпустить такое количество специалистов и обеспечить их высококачественную подготовку в области языка. Нельзя не учитывать и то обстоятельство, что выпускник вуза после 5-6 лет учебы нуждается в двух-трех годах стажировки на практической работе в органах СМИ. И только после этого он получает навыки работы в области социальной информации по избранному им направлению.

Следует учесть также, что  развал экономики России в первые годы перестройки привел к росту безработицы особенно среди молодежи, в том числе и получившей образование. Значительный контингент такой молодежи, не имевшей высшего журналистского образования, хлынул в средства массовой информации.

"Шоковый рост" численности  органов СМИ в ходе реформирования  жизни в РФ породил снижение  качественного уровня их продукции  и прежде всего в области  языка. Новые кадры принесли  в электронные, да и в печатные  СМИ свой язык, свой уровень  понимания культуры речи, свою  лексику, иногда механически заимствованную из иностранных языков, и в первую очередь англо-американского.

Недостаточно подготовленные новые кадры, пришедшие в СМИ  в условиях отрицания всего прошлого опыта отечественной публицистики, очень часто оказывались жертвами бездумного увлечения механическим перенесением в нашу публицистику и  ее языковую культуру клише и штампов, порожденных образом жизни и  менталитетом так называемых "цивилизованных" стран Запада.

Наконец, в ходе реорганизации  электронных СМИ и создания новых  каналов и программ во многих случаях  демонстративно отвергалось все  старое, а язык сознательно "причесывался" под уличный жаргон. Рецидивы этих увлечений можно найти и во многих сохранившихся и до настоящего времени программах телевещания, например в "Однако".

На радио и ТВ отсутствует "аромат" русской речи, для них  характерна усредненная интер-интеллектуальная скороговорка с заимствованиями на каждом шагу; это - варваризмы русской речи, которые иногда пытаются передать в русской форме (например как блёф вместо блеф или пёрл вместо перл - с неожиданным смещением смысла). Между тем звучание речи входит в подсознание, обеспечивая понимание общего содержания речи ("схватывание чутьем"). При дублировании некоторых программ и реклам несовпадение визуального ряда со звуком бросается в глаза. О нарушениях в ударении что уж и говорить: обеспечЕние или возбУждено  на каждом шагу. Сто лет тому назад великий знаток языков профессор Бодуэн де Куртене говорил студентам: "МышлЕние говорят те, у кого мозгИ, а мЫшление - те, у кого мОзги". В данном случае он не совсем прав. Правила русского языка допускают в этом слове два варианта ударения.

 

 

     

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Культура речи и языковая  критика.

 

Политик советского периода  мог говорить только по бумажке. Теперь же ничего этого нет. Освобожденная разговорная стихия захлестнула сегодня нашу повседневную  жизнь и наше публичное общение, что наиболее заметно отразилось на языке средств массовой информации. Современное языковое развитие проходит под влиянием двух конфликтующих сил: с одной стороны, отчетливо прослеживается активная линия воздействия на литературную норму со стороны освобожденного потенциала разговорной речи, ее продвижение в публичную сферу, в массовое общение. И эта сила поддерживается процессами заимствования иностранных слов, вызванными включением России в общемировую экономическую, политическую, культурную систему. С другой стороны, существует не менее сильное, хотя может быть, менее замечаемое нами воздействие на литературный язык норм и языковых стандартов огосударствленного языка времен тоталитаризма. Вот примеры.

В недавнем президентском  указе есть такая формулировка: "Военнослужащие не могут увольняться из армии, не получив всех причитающихся им выплат..." Я обращаю ваше внимание на форму глагола увольняться. Она может иметь два смысла: пассивное значение, т.е. "военнослужащего не могут уволить"; возвратное значение, т.е. "военнослужащий не может подать заявление об увольнении".

Смыслы разные, даже можно сказать противоположные: либо начальство не может его уволить, либо он сам не может уйти. Какой из них имеется в виду - непонятно. Это типичная примета советского языка тоталитарных времен, когда пишущий и говорящий стремится спрятаться за туманной формой пассивной конструкции или безличного предложения, в которых агент, субъект, действующее лицо не назван. Ср. также (из газет 1960-х): "Сколько раз, например, говорилось, что огромное количество металла расходуется у нас нерационально?" (Кто говорил? Кем расходуется?)

Из недавних высказываний: "Обсуждение бюджета в Госдуме  отложилось". Или возьмем такой  документ нашей эпохи, как Конституция  РФ. В ее тексте 17 раз употреблен глагол в пассивной форме гарантироваться: гарантируется свобода экономической деятельности, местное самоуправление, свобода совести, свобода массовой информации и т.д. Но нигде не сказано, кем гарантируется, каков механизм соблюдения этих гарантий, и далеко не всегда ясно - кому гарантируется то или иное демократическое благо.

Две эти силы символизируют  две разнонаправленные тенденции - эволюцию и диссолюцию(деградацию) современного языка. Демократизация и либерализация эфира под влиянием разговорной стихии дают не только положительные результаты, способствуют не только прогрессу. Вместе с освобожденностью литературного языка от скованности тоталитарными канонами увеличился поток искажений правильной и красивой русской речи. Отступления от литературных норм, характеризующие современное состояние русского языка, укладываются в три группы фактов разного порядка: системные, культурно-речевые и этические.

Нарушения фундаментальных  системных закономерностей вызываются влиянием "другой системы" (родной язык говорящего - не русский или  в его речи сохраняются элементы диалекта: земля пахать, картошка сажать, к сестры, у вдове, много урожая собрато). Подобные нарушения не встречаются в речи комментаторов и телеведущих. Наибольшее число языковых ошибок связано с несоблюдением культурно-речевых норм, освященных литературной традицией, норм, закрепленных кодифицированными правилами, норм, рекомендуемых авторитетными изданиями словарей и различных справочников (ср. одеть и надеть, чулок и носков, ложить и положить, приведённый и привeденный и т.п.).

Наконец, третья группа нарушений  литературной нормы касается этических  и эстетических аспектов культуры речи, исторически сложившихся и устоявшихся в русской культуре правил публично звучащей речи, запрещающих употребление слов, которые ранее назывались непечатными (теперь их так не назовешь) или нецензурными (тоже не современно, так как цензура теперь главным образом собственная, внутренняя для говорящего). Раньше на употребление такого рода слов накладывался абсолютный запрет. Даже посвященные русскому мату научные исследования (о его происхождении, в частности) снабжались грифом "для служебного пользования". Теперь дорога "матизмам" открыта не только в художественной литературе, но также в газете, в кино и на телеэкране. Например, группа "Красная Плесень"(кто их слушал тот поймет о чем идет речь).

Языковые ошибки и нарушения  норм культуры речи совершаются бессознательно, представляя искажения правильности, которые обусловлены не только незнанием, но и законами спонтанного речепорождения. Этическая же составляющая речевой культуры нарушается осознанно, целенаправленно, и эти нарушения возникают тогда, когда экспрессивная сторона высказывания преобладает над смысловой. Экспрессия, если она достигается за счет употребления жаргонных или бранных выражений в ущерб смыслу и красоте речи, не увеличивает эффективность общения (имея в виду публичное общение), а скорее делает его менее успешным.

Спонтанное речепорождение подчиняется законам разной природы - языковой, психологической и социальной. Чисто языковой закономерностью является аналогия, которая требует от говорящего, например, выравнивания ударения в словоформах одного и того же слова (начАть - нАчали - началА - началсЯ); или обусловливает ошибочное распространение конструкции "о том, что" с глаголов речемысли (рассказал о том, что; рассуждали о том, что; думал о том, что) на все глаголы передачи информации (объяснили о том, что; увидели о том, что; убедились о том, что).

Действие другого закона психолингвистического характера - закона экономии усилий, являющегося одним из главных факторов развития языка, тоже может приводить к отрицательным последствиям, порождать ошибки. Этот закон помогает объяснить, например, выбор говорящим тех форм выражения, которые требуют от него затраты меньших усилий. Так, квАртал русскому произнести легче, чем квартАл, хотя нормативной является как раз вторая форма. Широкое распространение неправильно построенного деепричастного оборота (типа: проводя эти исследования, нам стало ясно...) тоже вызвано законом экономии, поскольку такой оборот легче артикулировать, чем выстроить более длинное придаточное предложение. Действием того же закона можно объяснить и излишне смелые словообразовательные новации (протестанты < протестующие демонстранты), и неоправданное подчас употребление иноязычных слов и выражений, транслитерировать которые для знающих иностранный язык проще, легче, чем подобрать правильный и точный русский эквивалент. Объем иноязычных заимствований в наше переходное время существенно вырос, и глупо стремиться поставить искусственные заслоны этому естественному процессу. В условиях глобализации современного мира заимствования неизбежны и необходимы. Они не представляют опасности для национальной самобытности такого богатого языка, как русский, но разумную меру соблюдать здесь тоже полезно.

Три комментированных выше закона навязываются нам - говорящим - самим языком и механизмами речепорождения, и последствия этих законов должны стать объектом терпеливой и систематической просветительской работы филологов и журналистов, объектом новой линии языкового воспитания общества, а именно - языковой критики. Создание такого направления - одна из главных задач Совета по русскому языку. Формы развития языковой критики могут быть различными, например, книга "Не говори шершавым языком". Иногда приходится слышать такие возражения по поводу культурно-речевой деятельности филологов и журналистов: язык, дескать, это самоорганизующаяся система, а такая система в конце концов сама справится с возмущениями, связанными с нарушениями норм, сама наведет порядок, естественным образом изжив, отбросив все наносное, лишнее, не соответствующее законам ее организации. Те, кто приводят такой аргумент, забывают, что язык, речь - это не только абстрактная система, которая владеет человеком, но это и сам человек, это личность, которая владеет языком. А личность и есть тот пункт, та сторона, которая поддается воздействию, просветительскому воздействию носителей языковой культуры. В условиях доброй воли, конечно. Проведем такой мысленный эксперимент.

Информация о работе СМИ и культура речи