Поэзия периода великой отечественной войны (1941—1945)

ПОЭЗИЯ  ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ  ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 
(1941—1945)

• Военная действительность начальной поры потребовала  от литературы, в особенности в  первые месяцы, по преимуществу агитационно-плакатных  слов — ударных, открытых, публицистически-целенаправленных. Поистине стихи, по завету Вл. Маяковского, были приравнены «к штыку». Листовка, говорил  Николай Тихонов, была подчас для  поэта важнее стихотворения, а стихотворение  нередко стремилось к тому, чтобы  стать листовкой, не чувствуя себя при  этом эстетически ущемлённым. «Никогда не было такого разнообразия в писательском арсенале! — вспоминал он же в  статье «В дни испытаний». — Краткие  яркие корреспонденции, зарисовки  сразу после боя, впечатления, наблюдения, портреты отдельных героев, листовки, боевые листки, обращения к солдатам противника, многочисленные выступления  по радио, статьи, и стихи, и призывы, обращённые в края, оккупированные фашистами, материалы для партизанской печати, очерки, рассказы, беседы, фельетоны, обзоры, рецензии…» Поэты, по свидетельству Н. Тихонова, не представляли в этом разнообразном газетном, по преимуществу сугубо публицистическом деле никакого исключения. Наоборот, «стих получил особое преимущество», так как «писался быстро, не занимал в газете много места, сразу поступал на вооружение…»

• Фронтовой быт военных поэтов не многим отличался  от жизни солдат и боевых офицеров, они полностью делили с ними все  тяготы обстановки. Не только корреспонденции, но и стихи рождались буквально  «на местности». Как писал, заключая своего «Василия Тёркина», Александр  Твардовский, — 
   
  На войне под кровлей шаткой, 
  По дорогам, где пришлось, 
  Без отлучки от колёс, 
  В дождь, укрывшись плащ-палаткой, 
  Иль зубами сняв перчатку, 
  На ветру, в лютой мороз, 
  Заносил в свою тетрадку 
  Строки, жившие вразброс…

• Повседневную  поэтическую работу, в том числе  и утилитарно-черновую работу в газетах  первого периода войны, при всём том, что многое из неё не пережило своего времени, так и оставшись  в старых газетных подшивках, нельзя недооценивать. Она была, во-первых, огромна по размаху, её делали ежедневно  и ежечасно тысячи литераторов на всех фронтах Великой Отечественной  войны, делали самоотверженно и подвижнически  в тяжелейших условиях изнурительной  борьбы, они пронизали своим пропагандистским, агитационным партийным словом всю  накалённую атмосферу военного времени; во-вторых, эти коллективные усилия поэтов, каждый из которых выполнял свою локальную задачу, в совокупности образовали для сегодняшнего читателя своеобразную летопись своей героической  эпохи; сама торопливость, незавершённость  неотделанность той или иной стихотворной строки приобретает в наши дни  дополнительный документальный эффект — грубая, обугленная фактура стиха  подчас свидетельствует нам о  тяжести войны больше, чем это  могли бы сказать отделанные во всех частностях, написанные на досуге произведения.

• Руками, огрубевшими от стали, 
  Писать стихи, сжимая карандаш. 
  Солдаты спят — они за день устали, 
  Храпит прокуренный насквозь блиндаж. 
  Под потолком коптилка замирает, 
  Трещат в печурке мокрые дрова… 
  Когда-нибудь потомок прочитает 
  Корявые, но жаркие слова, 
  И задохнётся от густого дыма, 
  От воздуха, которым я дышал, 
  От ярости ветров неповторимых, 
  Которые сбивают наповал. 
  И, не видавший горя и печали, 
  Огнем не прокалённый, как кузнец, 
  Он предкам позавидует едва ли, 
  Услышав, как в стихах поёт свинец, 
  Как дымом пахнет всё стихотворенье, 
  Как хочется перед атакой жить… 
  И он простит мне в рифме прегрешенье… 
  Он этого не сможет не простить…

                   Сергей Орлов

• Нельзя, кроме того, не учитывать, что эта  огромная, повседневная и, конечно же, зачастую далёкая от художественного  совершенства поэтическая работа, хотя и была подчас рассчитана лишь на краткий  срок газетной полосы или на полузабвенье в записной книжке, приносила большую пользу самим литераторам, так как приучала художника постоянно жить действительными потребностями воюющего народа и произносить слова, столь же необходимые на войне, как пуля, снаряд или винтовка. Всё, что было украшающей фразой, суесловием, высокопарностью и прочими литературными красотами, тотчас обнаруживало свою беспочвенность — война требовала дела, и только дела. Люди, которым адресовались стихи, постоянно встречались со смертью — им было нужно слово сердечное и правдивое. «Война нас научила, — замечал М. Шолохов, — говорить очень прямо».

• Один  из сотрудников «Фронтовой правды», С. А. Савельев, вспоминает: « .. .уже в  первые месяцы войны фронтовая поэзия стала „царицей газетных полей”. В  нашей газете, как и в других, она показала отличные боевые качества: высокую оперативность, меткость, большую  взрывчатую силу, умение „взаимодействовать”  со всеми другими родами газетного  оружия, „придать” и официальному документу, и корреспонденции с  переднего края, и скупому информационному  сообщению энергию поэтического слова…» 
• То действительно были стихи-солдаты, рядовые труженики войны, не чуравшиеся никакой черновой работы, самоотверженно бросавшиеся в самое пекло боев и тысячами погибшие, навсегда оставшись неизвестными для далёких потомков своих военных читателей.

• Качается  рожь несжатая, 
  Шагают бойцы по ней. 
  Шагаем и мы — 
  девчата, 
  Похожие на парней. 
  Нет, это горят не хаты: 
  То юность моя в огне, 
  Идут по войне девчата, 
  Похожие на парней.

• В отличие  от прежних эпох единичный голос  поэта теперь мгновенно озвучивался  сотнями тысяч газетных полос (не говорим уже о других средствах  массовой информации и пропаганды, например о радио), о чём, конечно, не мог и помышлять первый и  русской поэзии «сотрудник» армейской  типографии Вас. Жуковский. Это, естественно, сильно повышало агитационное и иное воздействие стиха на читательскую аудиторию, накладывая при том, разумеется, особую ответственность на поэта.
• С полос газетных, свёрстанных ночами, 
  Ещё пропахших дымом фронтовым, 
  Сатирой, песней, лозунгом, стихами 
  Я прихожу к читателям моим,—

• Поэтическая публицистика была непременным и  боевым участником каждого дня военной  страды. В лучших своих произведениях  она сочетала острую отточенность публицистической 
  формы, глубочайшую ненависть к врагу с горячим гуманизмом, пролетарским интернационализмом, с глубочайшей верой в торжество человечности. Этот великолепный и сложный сплав и придал поэтической публицистике периода Великой Отечественной войны колоссальную агитационную силу воздействия.