Проблемы квалификации неправомерных действий при банкротстве

     Введение 
 

     Актуальность  темы. В современной России в условиях реформирования социально-экономических отношений значительно увеличилась опасность совершения неправомерных деяний, связанных со злоупотреблениями в экономической сфере. Не последнее место среди таких деяний занимают неправомерные действия при банкротстве, ответственность за которые предусмотрена ст. 195 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ). Статистика свидетельствует о неуклонном росте этого вида преступления.

     Нередко лица, совершившие преступления, квалифицируемые  по ст. 195 УК РФ, избегают ответственности  за содеянное. Подобное состояние дел  в рассматриваемой сфере указывает  на наличие недостатков в обеспечении  уголовно-правовой охраны предпринимательства  в нашей стране. Между тем в  современных российских условиях уголовный  закон призван выступать в  числе одного из основных гарантов нормального функционирования экономики.

     Многие  институты гражданского, финансового, налогового и иных отраслей российского  законодательства, на которых базируется экономическая деятельность, не могут  сегодня достаточно эффективно осуществлять свое регулирующее воздействие в  предпринимательской сфере без  помощи уголовно-правовых запретов. Поэтому  борьба с преступлением — неправомерные  действия при банкротстве - занимает важное место в области противодействия  экономическим преступлениям в  целом.¹ В этой связи уголовно-правовое исследование неправомерных действий при банкротстве, по моему мнению, представляется весьма актуальным.

     Объект  исследования. Общественные отношения, возникающие при неправомерных действиях при банкротстве.

     Предмет исследования. Неправомерные действия при банкротстве и уголовная ответственность за данный вид преступления..

     Цель  исследования. Исследование проблемы неправомерных действий при банкротстве и уголовной ответственности за данный вид преступления.

     Задачи  исследования.

     - Рассмотреть историю исследуемой  проблемы.

     - Осуществить уголовно-правовую характеристику неправомерных действий при банкротстве.

     - Выявить проблемы квалификации неправомерных действий при банкротстве.

Степень разработанности  темы. Данная тема не нова для российского уголовного права. Ей посвящено немалое количество печатных трудов, таких авторов как:. Баренбойм П., Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. , Долгова А.И.,Лопашенко Н.А.,Телюкина М.В.,Чистяков О.И. и др. Их труды были использованы в ходе подготовки работы.

     Методы  исследования. В ходе проведения исследования были использованы методы анализа и синтеза, сравнительно-правовой, технико-юридический, исторический метод.

     Структура работы. Работа состоит из введения, трех параграфов, заключения и списка использованных  источников. 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. История развития ответственности  за неправомерные  действия при банкротстве.

     Решение задачи формирования правовых характеристик  при банкротстве предполагает необходимость  исследования исторических предпосылок  их появления.

     Еще во времена Древнего Рима невозврат  долгов был чреват опасностью для  жизни и свободы должника и  захватом его имущества. Расширение торговых связей и усложнение механизма  правового регулирования постепенно привели к более умеренному взгляду  на  банкротство , которое становилось  обычным фактом, неотъемлемой частью экономической жизни. До второго  столетия нашей эры право не различало  должника, просто задержавшего возврат  долга при полной возможности  его вернуть, и банкрота, то есть должника, который не в состоянии  вернуть долг.

     С течением времени центр тяжести  стал переноситься с уголовного наказания  несостоятельного должника на взыскание  средств путем изъятия его  имущества. Вместе с тем, угроза тюремного  заключения продолжала дамокловым мечом  висеть над головой любого банкрота, тем более, что  проблемы  умысла не особенно волновали древних (в  те героические времена неудачника не жалели, и он не имел своей социальной и правовой ниши в обществе). Более  того, тюремное заключение должника, которое  лишало его чести и достоинства  в Древнем Риме, в более поздние  времена средневековья, например, в  Испании, Франции и Нидерландах  предшествовало ликвидационному процессу имущества банкрота для погашения  его долгов.

     В средневековой Италии процесс  банкротства  применялся только по отношению к  торговцам и предусматривал предоставление доказательств прекращения платежей для подтверждения ситуации  банкротства . Именно итальянским средневековым  правом было введено существующее до сегодняшнего дня правило, касающееся изучения определенного предшествующего  банкротству  периода времени для выявления мошеннических сделок либо сознательных выплат одним кредиторам в ущерб другим. Кроме того, по традиции римского права поощрялись мировые соглашения сторон на любой стадии разбирательства.

     Дальнейшее  бурное развитие процедуры банкротства и ответственности за него связано с повсеместным ее распространением на другие сферы бизнеса, за пределы торговли. Совершенствовалось законодательство, предусматривающего  ответственность за мошеннические фиктивные сделки, приводящие к банкротству или скрывающие средства от кредиторов. Также происходило упрощение процедуры предоставления доказательств неплатежей в континентальной Европе и определения ситуации  банкротства должника в Англии и США. С начала XVIII столетия в Англии, а затем, в XIX веке, и в США получила развитие законодательная концепция, отрицающая личную неимущественную ответственность должника при неумышленном  банкротстве . В континентальной Европе она не получила признания, однако здесь к тому же результату привело расширение практики использования мировых соглашений. Этому обстоятельству имеется обоснование в том, что кредиторы во все времена были больше заинтересованы в сотрудничестве с банкротом для максимального возврата денег, чем в сомнительном моральном удовлетворении от ареста должника. Поэтому в законодательство о банкротстве стали вводиться судебные отсрочки с выплатой долга, а также восстановительные процедуры.

     В отечественном законодательстве регламентация  института  банкротства  берет  свое начало еще со времен "Русской  правды" (X в.) . Уже в этом древнейшем памятнике российского права  предусматривалась дифференцированная  ответственность  за невозврат долга  при наличии временных затруднений  должника, в силу объективной невозможности  этот долг погасить и преднамеренное уклонение должника от исполнения взятого  на себя обязательства. Длительный период времени законодательство о  банкротстве  придерживалось именно этих принципиальных позиций, хотя, справедливости ради, следует заметить, что банкротство, как уголовно-правовой институт, очевидно, еще не играло в тот период на Руси значительной роли. Обоснованность этого заключения подтверждается тем, что в течение четырех столетий после появления «Русской Правды», то есть вплоть до Соборного Уложения 1649 года3, не обнаруживаются какие-либо законы, регулирующие конкурсные отношения в России, хотя в других странах такие законы уже были и в достаточном количестве. Так, в Италии конкурсные статуты появились: в 1244 году в Венеции, в 1298 году в Генуе; во Франции конкурсные законы появились в 1536, 1560 и в 1609 годах; в Германии императорские эдикты - в 1531, 1540 годах; в Англии конкурсные законы имели место в 1534 и 1572 годах. Кстати сказать, Соборное Уложение 1649 года практически воспроизвело приводимые нами положения, установленные до этого "Русской Правдой". Изменения были незначительные и касались, прежде всего, распределения имущества несостоятельного должника, при котором устанавливались преимущества иностранных граждан перед российскими кредиторами, государевой казной

     и подданными.² По Уложению 1649 года существенным моментом банкротства являлось злоупотребление доверием, которое каралось более сурово, нежели непреднамеренное банкротство.³

     Наказание за неосторожное банкротство состояло в тюремном заключении по требованию и усмотрению заимодавцев на время  от 8 месяцев до 1 года и 4 месяцев, с  зачетом времени проведенного под  стражей в течение производства (ареста) и лишения прав торговли. При этом, однако, заимодавцы вправе были ходатайствовать перед коммерческим судом о сокращении срока содержания или об освобождении банкрота, а  равно о допущении его вновь к торговле, на основе доверия к прежнему его поведению, связанного с торговлей, и другим обстоятельствам, свойственным его торговому состоянию. Злонамеренные банкроты подвергались лишению всех прав состояния и ссылке в Сибирь на поселение". Таким образом, банкротство по российскому закону того времени не только относилось к разряду преступлений уголовно-частных (частно-публичных), но даже размер наказания за неосторожное банкротство зависел от усмотрения заимодавцев. От имени банкротов запрещалось писать и совершать какие бы то ни было акты об имении или займе. Вопрос о признании кого-либо банкротом на основании ст. 27 Устава Уголовного Судопроизводства был вопросом преюдициальным, то есть возбужденное против лица уголовное обвинение в банкротстве приостанавливалось до разрешения этого вопроса гражданским или коммерческим судом, от которого зависело определение свойств несостоятельности.⁴ Деление банкротства на простое и злостное было заимствовано российским законодательством из французского торгового права, различающего -(banquerout simple) и (banqueroute frauduleuse) и обозначающего несостоятельность, явившуюся результатом несчастного случая, термином (faillite).  Банкротство  признавалось действующим законодательством того времени преступным деянием, однако полной ясности не было в решении вопроса о том, к какому разряду преступлений оно относится, так как в различных кодексах оно трактовалось неоднозначно. Для примера, французское и бельгийское законодательство в рассматриваемый период относили  банкротство  к преступлениям противообщественным, рассматривая его как специально-торговое преступление. Германское право главное внимание обращало на то, что банкрот, прежде всего, разрушает имущественные интересы тех лиц, с которыми он вступил в известные отношения и доверием которых он злоупотребил, то есть при определении состава этого преступления на первый план выступало злоупотребление доверием.⁵

     Уложению 1649 года были известны, в частности, такие составы преступлений, как: укрывательство от различного рода пошлин и податей, нарушения кредиторских обязательств (в частности, ложном  банкротстве ). В российском праве  традиционно существовала личная  ответственность  за  банкротство, что практически означало утрату несостоятельными должниками свободы  и, как результат, попадание их в  кабальное рабство к своим  кредиторам.

     Следует заметить, что в начале XIX века уголовно-правовые нормы о  банкротстве  в отечественном  уголовном законодательстве в своей  основе были сформулированы. Под  банкротством  понималось "наказуемое неисполнение должником, впавшим в немилость, своих по отношению к кредиторам обязательств по имуществу". Различалось  злостное (мошенническое, обманное) и  простое (неосторожное)  банкротство  Злостное заключалось в искусственном  увеличении пассива или уменьшении

     актива  должника (подлоги, сокрытие имущества, отчуждение его в явно невыгодных сделках, дарение, имитирование и подтверждение  несуществующих долгов), то есть в обмане суда и кредиторов относительно состояния  имущества должника; неосторожное —  в бесхозяйственных или рискованных  действиях, совершенных должником  в предвидении возможной несостоятельности  и повлекшее или увеличившее  ее.

     И хотя развитие российского законодательства того периода относительно  банкротства  не отличалось особой активностью, правовое регулирование  проблем , связанных  с этим институтом, становилось все  актуальнее. Об этом свидетельствует  даже то, что для разрешения дел, связанных с  банкротством, в России была создана система специальных  органов, каковыми являлись: Коммерц-коллегия, Городовые магистраты, Главный магистрат, Контора Главного магистрата и Сенат. Вместе с тем, правовое регулирование  банкротства  оказалось делом не таким уж и простым, как это может показаться на первый взгляд, ибо на отработку соответствующих нормативных актов уходили, без преувеличения, столетия. Важными вехами развития института  банкротства  в России явились: «Банкротский Устав» от 15 декабря 1740 года, который, не став законом, тем не менее, имел, правда, ограниченное применение на практике, и Уставы 1753, 1763, 1768 годов. Основными достоинствами этих законодательных актов следует признать то, что ими допускалась такая процедура, как примирение сторон (прообраз нынешнего мирового соглашения), и достаточно детально регламентировались процессуальные вопросы признания должника банкротом.