Основные теории происхождения государства и права

правовых обычаев от прежних, регулировавших общественные отношения в

условиях первобытного строя, не правовых обычаев.

Помимо вышеизложенной доктрины возникновения государства и права,

которую обычно называют марксисткой, в мире всегда существовало и

существует множество других теорий, объясняющих процесс возникновения и

развития государства и права. Это вполне естественно и понятно. Ибо

каждая из них отражает или различные взгляды и суждения различных групп,

слоёв, классов, наций и других социальных общностей на данный процесс.

Или - взгляды и суждения одной и той же социальной общности на различные

аспекты данного процесса возникновения и развития государства и права.

**

*2. Патриархальная теория *происхождения государства и права берет свое

начало еще в Древней Греции. Родоначальником ее считается Аристотель.

Среди заметных сторонников данной теории выделяется англичанин Филмер

(XVII в.) и русский исследователь государствовед Михайловский (XIX в.) .

Патриархальная теория исходит из того, что государство происходит из

семьи. Является результатом разрастания семьи.

Государство, по Аристотелю, является не только продуктом естественного

развития, но и высшей формой человеческого общения. Оно охватывает собой

все другие формы общения (семью, селения) . В нем последние достигают

своей конечной цели - “благое жизни” - и завершение. В нем же находит

свое завершение и политическая природа человека.

Государственная власть, по мнению сторонников патриархальной теории,

есть ничто иное, как продолжение отцовской власти. Власть государя,

монарха - это патриархальная власть главы семьи. Патриархальная теория

служила в средние века обоснованием абсолютной (“отеческой” ) власти

монарха.

**

*3. Договорная теория *(теория договорного происхождения государства и

права) объясняет происхождение государства общественным договором -

результатом разумной воли народа, на основе которого произошло

добровольное объединение людей для лучшего обеспечения свободы и

взаимных интересов. Отдельные положения этой теории развивались в V - IV

веках до н.э. Софистами в Древней Греции. “Люди, собравшиеся здесь! -

обращался к своим собеседникам один из них (Гиппий 460 - 400 гг. до

н.э.) - Я считаю, что вы все тут родственники, свойственники и

сограждане по природе, а не по закону: ведь подобное родственно

подобному по природе. Закон же, властвуя над людьми, принуждает ко

многому, что противно природе” Основой данной теории является положение

о том, что государству предшествовало естественное состояние человека.

Условия жизни людей и характер человеческих взаимоотношений в

естественном состоянии представлялись не однозначным образом. Гоббс

видел естественное состояние в царстве личной свободы, ведущей к “войне

всех против всех” ; Руссо считал, что это есть мирное идиллистическое

первобытное царство свободы; Локк писал, что естественное состояние

человека - в его неограниченной свободе.

Сторонники естественного права считают государство результатом

юридического акта - общественного договора, который является порождением

разумной воли народа, человеческим учреждением или даже изобретением.

Поэтому данная теория связывается с механическим представлением о

происхождении государства, выступающего как искусственное произведение

сознательной воли людей, согласившихся соединиться ради лучшего

обеспечения свободы и порядка.

Гольбах, например, определял общественный договор как совокупность

условий для организации и сохранения общества. Дидро суть своего

понимания общественного договора изложил следующим образом: “Люди быстро

догадывались, - писал он, - что если они будут продолжать пользоваться

своей свободой, своей независимостью и безудержно предаваться своим

страстям, то положение каждого отдельного человека станет более

несчастным, чем если бы он жил отдельно; они осознали, что каждому

человеку нужно поступиться частью своей естественной независимости и

покориться воле, которая представляла бы собой волю всего общества и

была бы, так сказать, общим центром и пунктом единения всех их воль и

всех их сил. Таково происхождение государей” . ^* Классическое

обоснование договорная теория получила в трудах Руссо. Исходя из

исторического опыта он пришел к выводу, что правители стали смотреть на

государство как на свою собственность, а на граждан как на рабов. Они

стали деспотами, угнетателями народа. Деспотизм, по Руссо, высшее и

крайнее проявление общественных различий: неравенства богатых и бедных

как следствия частной собственности; неравенства сильных и слабых как

следствия власти ; неравенства господ и рабов как следствия попрания

законной власти властью произвола. Это неравенство становится причиной

нового отрицательного равенства: перед деспотом все равны, ибо каждый

равен нулю. Но это уже не старое естественное равенство первобытных

людей, а равенство как искажение природы.

Руссо считает, что в интересах создания правомерного государственного

устройства и восстановления истинного равенства и свободы надо заключить

свободный общественный договор. Главная задача этого договора состоит в

том, чтобы “найти такую форму ассоциации, которая защищала и охраняла бы

общей совокупной силой личность и имущество каждого участника и в

которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, только

самому себе и оставался бы таким же свободным каким он был раньше” . ^*

Обосновывая договорную теорию Руссо отмечает: “Каждый из нас отдает свою

личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы

вместе принимаем каждого члена как неразделимую часть целого” Власть

монарха является производной не от божьего провидения, а от самих людей.

Данный тезис, положенный в основу договорной теории происхождения

государства и права, был наиболее ярко и обстоятельно развит Полем

Гольбахом (1723 - 1789) в его работе “Священная зараза или естественная

история суеверия” .

Выступая против широко распространенной в средние века идеи

божественного происхождения власти королей, “являющихся представителями

и подобием бога на земле” , Гольбах пишет, что в практическом плане эта

идея служила оправданием всемогущества, бесконтрольности властей,

произвола монархов и их ближайшего окружения. “Гордость

привилегированных людей, - отмечает автор, - получила в силу

божественного права власть быть несправедливыми и повелевать другими

людьми. Последние верят, что должны отказаться в пользу своих господ от

собственного счастья, должны работать только на них, сражаться и

погибать в их войнах. Они верят, что должны безусловно подчиняться

желаниям самых сумасбродных и вредных царей, которых небо послало их в

гневе своем.

Идея божественного происхождения власти монарха, констатирует Гольбах,

привела во многих странах к тому. что “государь стал единственным

источником милостей” . Он “развращал общество и разделял его, чтобы

властвовать” . При таком положении вещей “нация была доведена до

ничтожества; собственное неразумение сделало ее не способной ограждать

свою безопасность, сопротивляться причиняемому ей злу и вознаграждать за

оказываемые ей услуги; сами граждане забыли ее и игнорировали и не

признавали. В каждой стране одно центральное лицо зажигало все страсти,

приводило их в действие для своей личной выгоды и награждало тех, кого

считало наиболее полезным для своих целей” .

Далее Гольбах замечает, что “воля монарха заняла место разума” . Прихоть

монарха стала законом. Милость его стала мерилом уважения, чести,

общественного почета. Воля монарха “определяла право и преступление,

справедливость и несправедливость. Воровство перестало быть

преступлением, если было дозволено монархом” . Угнетение становилось

законным, если совершалось от его имени. Налоги шли только на “безумные

траты монарха на утоление аппетитов его ненасытных царедворцев” .

Как же практически обстояло дело со свободой, справедливостью и с правом

в тех странах. где господствовала теория божественного происхождения

государства и права?

Отвечая на этот вопрос, Гольбах писал, что свобода в этих странах была

запрещена монархом, “так как стесняла его распущенность. И подданные

“скоро поверили, что все разрешенное государем достойно и похвально” .

Таким образом Гольбах сделал вывод в отношении идеи справедливости,

государи, “обоготворенные религией и развращенные попами” , в свою

очередь, развращали души своих поданных, выносили “среди них борьбу

интересов” , уничтожали существовавшие между ними отношения, “делали

людей врагами друг с другом и убивали в них нравственность” .

Какую же роль при этом играло право? Было ли оно одинаково справедливо

ко всем? Ответ Гольбаха однозначный: “Не было” . Суровость закона, пишет

он, существовала лишь “для жалкого народа” , ибо “вельможи, фавориты,

богачи, счастливцы не подлежали его строгому суду. Все мечтали только о

чине, власти, титуле, сане и должности. Каждый стремился быть изъятым

из-под гнета, для того чтобы угнетать других” . Каждый желал получить

возможность безнаказанно творить зло.

Таким образом, законодательство зависящее от “порочного двора” , должно

было лишь связывать граждан. Законы, которые должны были обеспечивать

счастье всех, “служили только для защиты богачей и вельмож от покушений

со стороны бедняков и серых людей, которых тирания стремилась всегда

держать в унижении и нищете” .

Если бы нации, столь униженные в своих правах и собственных глазах,

заявлял Гольбах, “способны были обратиться к разуму, они, конечно,

увидели бы, что только их воля может предоставлять кому-либо высшую

власть” . Они увидели бы, что те земные боги, перед которыми они падают,

в сущности просто люди, которым они же, народы, поручили вести их к

счастью, причем эти люди стали однако, бандитами, врагами и

злоупотребили властью против народа, давшего им в руки эту власть” .

Да и сами государи, рассуждал далее автор, если бы они способны были

“запрашивать природу и свои истинные интересы” , если бы они очнулись от

опьянения, в которое приводит их фимиам, “воскуриваемый им служителями

суеверия” , они бы поняли, что “власть, основанная на согласии народов,

на их привязанности, на их настоящих интересах, гораздо прочнее власти,

опирающейся на иллюзорные притязания” . Они бы нашли, что истинная слава

состоит в том, чтобы сделать людей счастливыми, истинное могущество - в

том, чтобы объединять их желания и интересы, истинное влечение - в

деятельности, таланте.

Аналогичных взглядов на природу власти, государства и права

придерживались и другие сторонники и последователи договорной теории

происхождения данных институтов.

Оспаривая идеи божественного происхождения государства и права,

Александр Радищев (1749-1802) считал, что государство возникает не как

результат некого божественного провидения, а как следствие молчаливого

договора членов общества в целях совместной защиты слабых и угнетенных.

Государство, по его мнению, “есть великая махина, цель которой есть

блаженство граждан” .

Джон Локк (1632 - 1704) исходил из того, что всякое мирное образование

государств имело в своей основе согласие народа. Оговариваясь в

известной работе “Два трактата о правлении” по поводу того, что “с

государствами происходит одно и то же, что и с отдельными людьми: они

обычно не имеют никакого представления о своем рождении и младенчестве”

, Локк вместе с тем обстоятельно развивал идеи относительно того, что

“объединение в единое политическое общество” может и должно происходить

не иначе, как посредством “одного лишь согласия” . А это, по мнению

автора, и есть “весь тот договор, который существует или должен

существовать между личностями, вступающими в государство или его

создающими” .

Вопрос о том, что собой представляет Общественный договор, каковым

должно быть его содержание и назначение, равно как и многие аналогичные

им вопросы получили наиболее яркое и основательное освещение в ряде

трактатов Жан-Жака Руссо (1712 - 1778) и особенно в его знаменитом труде

“Об Общественном договоре” .

Основная задача, которую призван решать Общественный договор, состоит по

мнению Руссо, в том, чтобы!” найти такую форму ассоциации, которая

защищает и ограждает всею общею силою личность и имущество каждого из

членов ассоциации, и благодаря которой каждый, соединяясь со всеми,

подчиняется, однако, только самому себе и остается столь же свободным,

как и прежде” .

Рассматривая государство как продукт Общественного договора, порождение

разумной воли народа, а точнее - человеческим учреждением или даже

изобретением, Руссо исходил из того, что каждый человек передает в общее

достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все

силы. В результате “для нас всех вместе каждый член превращается в

нераздельную часть целого” . Это коллективное целое, по мнению Руссо,

есть не что иное, как юридическое лицо. Раньше оно именовалось

“гражданской общиной” . Позднее - “Республикой или Политическим

организмом” . Члены этого политического организма называют его

“Государством, когда он пассивен, Суверенитетом, когда он активен,

Державою - при сопоставлении его с ему подобными” .

Государство рассматривается Руссо как “условная личность” , жизнь