Компенсация морального вреда потребителей

      Согласно  п.1 ст.1070 и ст.1100 ГК РФ моральный вред, причиненный гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного  привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного  наложения ареста или исправительных работ подлежит компенсации независимо от вины должностных лиц соответствующих  органов в порядке, установленном  законом, хотя в Положении по-прежнему отсутствуют слова "моральный вред" и соответственно не предусмотрен порядок его компенсации. Вопрос об обязанности государства возместить моральный вред в принципе уже возникнуть не может: ст.1100 ГК РФ прямо указывает на наличие такой обязанности. Согласно п.2 ст.136 УПК РФ иски о компенсации причиненного морального вреда предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

      В настоящее время в п.1 ст.1083 ГК РФ прямо предусматривается, что  вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Применимо ли это правило к  случаю самооговора? Представляется, что  применимо, если под вредом понимать тот вред, который возник вследствие самооговора, т.е. если самооговор является причиной или одной из причин возникновения  или увеличения вреда.

        Собственно говоря, если вред  возникает вследствие умысла  потерпевшего, то действия последнего  являются в этом случае косвенной  причиной возникновения вреда  и сам потерпевший - одновременно  и причинителем этого вреда.

        Как отмечалось выше, самооговор  является неправомерным умышленным  действием, препятствующим нормальной  деятельности правоохранительных  органов по выполнению установленных в ст.2 УПК задач уголовного судопроизводства - быстрому и полному раскрытию преступлений, с тем чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности.

        Показания, содержащие самооговор, имеют в уголовном судопроизводстве  не большее, но и не меньшее  значение, чем другие виды доказательств.  Закон запрещает основывать обвинительное  заключение и обвинительный приговор  на признании обвиняемого в  случае, если оно не подтверждается  совокупностью имеющихся по делу  доказательств. Эта совокупность  формируется в стадии дознания  и предварительного следствия  и нередко дополняется в стадии  судебного следствия. К моменту  вынесения обвинительного приговора собранные по делу доказательства не должны оставлять сомнений в виновности подсудимого.

        Между тем показания, содержащие  самооговор, как и любые другие  доказательства, требуют проверки, для чего необходимо определенное  время. Самооговор может повлечь  применение меры пресечения или  увеличение ее продолжительности  и в этом случае является  хотя и косвенной, но главной  причиной вреда, возникшего вследствие  применения меры пресечения. Безусловно, вред вообще не будет иметь  причинной связи с самооговором, если прямо нарушены требования  ст.77 УПК РФ, т.е. признание обвиняемого положено в основу обвинения, не будучи подкреплено совокупностью собранных по делу доказательств.

        Таким образом, при самооговоре  следует применять п.1 ст.108З ГК  РФ как общую норму, устанавливающую  основания отказа в возмещении  вреда или уменьшения его размера,  в совокупности с правилами  ст.1070 ГК РФ и отказывать в  возмещении того вреда, главной  причиной которого служит самооговор. В таком подходе нет ограничений  права на возмещение вреда,  установленного в ст.53 Конституции  РФ, которая гарантирует предоставление  гражданину возможности осуществления  этого права, а условия его  осуществления конкретизируются  в гражданском законодательстве. Иной подход заставлял бы предположить  наличие противоречия между ст.53 Конституции РФ и ст.1069 ГК РФ, поскольку в ст.53 вина не фигурирует  в качестве одного из оснований  ответственности, в то время  как в ст.1069 ГК РФ вина является  одним из таких оснований. Между  тем наличие общего состава  оснований ответственности в  ст.1069 ГК РФ не вызовет сомнений  с точки зрения соответствия  этой нормы Конституции РФ. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

3.3. Компенсация морального  вреда

в Европейском суде по правам человека

    Ратифицировав Федеральным законом от 30 марта 1998 г. Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Россия стала  полноправным членом Совета Европы. С  этого момента на нее может  быть подана индивидуальная жалоба в  предусмотренный Конвенцией контрольный  орган Совета Европы – Европейский  Суд по правам человека (далее –  Суд).

     Вырабатываемые  и формулируемые в решениях по конкретным делам принципы, которыми Суд руководствуется при определении  содержания защищаемых Конвенцией благ и толковании ее норм, становятся составной  частью прецедентного права Совета Европы как международной организации. Полномочия Суда по толкованию и применению положений Конвенции и Протоколов к ней установлены ст. 32 Конвенции, являющейся международным договором.

     Хотя  решения Суда по конкретному делу в силу самой Конвенции обязательны  лишь для государства – ответчика, остальные государства – участники, как правило, добровольно принимают  их во внимание при корректировке  национального законодательства и  правоприменительной практики с  тем, чтобы избежать риска оказаться  в роли нарушителя Конвенции.

     Обязательность  применения принципов Суда в национальном праве государства - участника обусловлена  наличием в нем соответствующих  норм. В российском праве такая  норма содержится в п.4 ст.15 Конституции  РФ, в силу которой выработанные Судом в пределах его компетенции  принципы применения и толкования положений  Конвенции оказываются составной  частью российской правовой системы.

    Статья 41 Конвенции предусматривает возможность  выплаты справедливой компенсации  потерпевшей стороне, присуждаемой, как показывает практика Суда, за причиненный  стороне имущественный и неимущественный  вред. Под неимущественным вредом понимаются боль и страдания, телесное повреждение и психическое расстройство. Должны ли оказывать влияние решения  Суда в части подхода к компенсации  за страдания на российскую судебную практику применения института компенсации  морального вреда?

    Первым  обязательным условием для присуждения  справедливой компенсации (в том  числе за страдания) является установление Судом нарушения государством-ответчиком одного из благ и прав, которые защищает Конвенция. Защиту указанных прав и  благ (иногда под несколько иным названием) в российском праве предусматривают  также Конституция РФ и законодательные акты, относящиеся к различным отраслям права (ГК РФ, СК РФ, УК РФ и др.).

    Проведем  краткий обзор защищаемых Конвенцией прав и свобод.

    Нормы, направленные на охрану жизни и здоровья человека: ст. 2 Конвенции (право на жизнь) и ст.1 Протокола № 6 (отмена смертной казни); ст. 3 Конвенции (запрещение пыток).

    Нормы, направленные на охрану достоинства, независимости  и равноправия людей:

• ст. 4 Конвенции (запрещение рабства и принудительного труда);
• ст. 8 Конвенции (право на уважение частной и семейной жизни);
• ст. 12 Конвенции (право на вступление в брак);
• ст. 14 Конвенции (запрещение дискриминации);
• ст. 5 Протокола № 7 (равноправие супругов).

    Нормы, направленные на охрану свободы самовыражения  и развития человека:

• ст. 9 Конвенции (свобода мысли, совести и религии);
• ст. 10 Конвенции (свобода выражения мнения);
• ст. 2 Протокола от 20 марта 1952 г. (право на образование).

    Нормы, направленные на охрану личной свободы  и обеспечение судебной защиты прав и свобод:

• ст. 5 Конвенции (право на свободу и безопасность);
• ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство);
• ст. 7 Конвенции (наказание исключительно на основании закона);
• ст. 13 Конвенции (право на эффективные средства правовой защиты);
• ст. 1 Протокола № 4 (запрещение лишения свободы за долги);
• ст. 2 Протокола № 7 (право на апелляцию по уголовным делам);
• ст. 3 Протокола № 7 (компенсация в случае судебной ошибки);
• ст. 4 Протокола № 7 (право не привлекаться к суду или повторному наказанию).

    Нормы, направленные на охрану свободы передвижения и выбора места жительства:

• ст. 2 Протокола № 4 (свобода передвижения);
• ст. 3 Протокола № 4 (запрещение высылки граждан);
• ст. 4 Протокола № 4 (запрещение массовой высылки иностранцев).

    Нормы, направленные на защиту имущественных  прав: ст. 1 Протокола от 20 марта 1952 г. (защита собственности).

    Первое  условие присуждения компенсации  за страдания Судом лишь частично совпадает с установленным в  ст. ст. 151, 1099 ГК РФ аналогичным условием ответственности. С одной стороны, предусмотренный российским законодательством перечень неимущественных благ, защищаемых путем компенсации морального вреда, шире конвенционального, поскольку является неисчерпывающим. Но это различие не имеет значения, поскольку оно предопределено перечнем защищаемых Конвенцией благ, за пределами которого вопрос о взаимодействии Конвенции и внутреннего права государств-участников в принципе не может возникнуть. Различия в условиях ответственности за причинение страданий могут иметь значение лишь в той части, в какой право Совета Европы предоставляет потерпевшему более высокий уровень защиты по сравнению с национальным правом.

    Более высокий (с точки зрения перечня  прав, нарушение которых может  повлечь возникновение права  на компенсацию за страдания) уровень  защиты Конвенция предоставляет  в одном случае – при нарушении  права пользования лицом своим  имуществом или принципа недопустимости лишения лица принадлежащего ему  имущества иначе как в интересах  общества и на условиях, предусмотренных  законом и общими принципами международного права (ст.1 Протокола № 1). В Конвенции не предусмотрено каких-либо изъятий в отношении возможности присуждения компенсации за страдания, причиненные такими нарушениями имущественных прав, и Суд компенсацию присуждает.

    Нормы ГК о компенсации морального вреда  допускают ее за страдания, связанные  с нарушением имущественных прав, лишь в случаях, предусмотренных  законом, и те из них, которые сегодня  установлены в российском законодательстве, предусматривают защиту только имущественных  прав потребителей, имеющих обязательственный  характер и не совпадающих с теми абсолютными имущественными правами, которые защищает ст.1 Протокола  № 1. Компенсация морального вреда, причиненного нарушением права собственности или иного абсолютного имущественного права, российским законодательством в настоящее время не предусмотрена. В связи с этим возникает вопрос: должны ли российские суды присуждать потерпевшему компенсацию морального вреда при нарушении абсолютных имущественных прав с момента присоединения России к Конвенции, если это соответствует практике Суда, но противоречит ст. ст.151, 1099 ГК РФ, так как не предусмотрено российским законодательством?

     Ответ на поставленный вопрос должен быть отрицательным. Само по себе право на компенсацию  причиненного имущественного и неимущественного вреда не относится к числу  прав, защищаемых Конвенцией, поэтому  отсутствие в законодательстве государства  – участника возможности такого возмещения (или его недостаточность) не является нарушением Конвенции. Из смысла ст.41 Конвенции следует, что  наличие разных подходов государств-участников в отношении полноты объема возмещения причиненного потерпевшему вреда является с точки зрения Конвенции допустимым и единственное последствие неполноты объема возмещения – возможность присуждения компенсации Судом.

     Поскольку из Конвенции не вытекает обязательство  государств-участников обеспечивать потерпевшему возмещение в полном объеме, то Конвенцию, в совокупности с прецедентным правом Совета Европы, нельзя рассматривать  в этом аспекте как международный  договор, имеющий приоритет перед  нормами российского права или  являющийся его составной частью.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение

    Рассмотрев  и проанализировав принципиальные положения института компенсации  морального вреда в российском законодательстве можно сделать следующие выводы.

    Во-первых, данный правовой институт имеет важное значение для защиты, прежде всего, таких прав и благ, которые носят личный не имущественный характер. Под личными неимущественными благами (в том числе и правами) следует понимать лишенные имущественного содержания блага, неразрывно связанные с их обладателем – человеком. Эти права и блага указанны в Конституции РФ и ст. 150 ГК РФ: жизнь и здоровье, честь и доброе имя, достоинство и деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, право выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства и другие аналогичные нрава и блага. Общие признаки этих прав и благ – они не имеют имущественного содержания, принадлежат человеку от рождения (например, здоровье) или в силу закона (например, право авторства), неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Следует иметь ввиду, что приведенный перечень нематериальных благ — не исчерпывающий, и причинение морального вреда в связи с нарушением других нематериальных благ также не порождает право на компенсацию морального вреда. При нарушении других субъективных гражданских прав возможность компенсации морального вреда должна быть прямо указанна в законе. Таким образом, закон ограничивает круг случаев, в которых моральный вред подлежит возмещению. Хотя очевидно, что при нарушении имущественных прав у человека почти всегда могут возникать нравственные или физические страдания.