Сергей Дмитриевич Сазонов - последний министр иностранных дел царской России

Сергей Дмитриевич Сазонов происходил из старинной  провинциальной дворянской семьи. Он родился 29 июля (10 августа) 1860 г. в имении своих  родителей в Рязанской губернии. Семья Сазоновых была по духу монархической  и религиозной. В юности С. Д. Сазонов  хотел избрать духовную карьеру, но окончание Александровского лицея открыло перед ним дипломатическое поприще, и в 1883 году он был принят в канцелярию Министерства иностранных дел. Семь лет рутинной службы не принесли ему заметного продвижения. Шансы С. Д. Сазонова на карьеру несколько возросли в связи с браком с А. Б. Нейгардт — свояченицей будущего председателя Совета министров П. А. Столыпина. В 1890 году С. Д. Сазонов прибыл в Лондон, где четыре года провел в должности второго секретаря российского посольства, во главе которого стоял опытный дипломат Е. Е. Стааль.

В 1894 году Сергей Дмитриевич был назначен секретарем русской миссии при Ватикане, где  работал под руководством А. П. Извольского. С. Д. Сазонов, выступая верным помощником А. П. Извольского, зарекомендовал себя умелым и исполнительным чиновником. Это весьма пригодилось ему позднее, когда А. П. Извольский стал министром иностранных дел.

В Ватикане С. Д. Сазонов прослужил 10 лет, после чего получил назначение советником посольства в Лондоне. Там Е. Е. Стааля сменил к тому времени граф А. К. Бенкендорф, большой поклонник всего английского. Лондонская среда была уже не новой для С. Д. Сазонова, и он легко адаптировался к ней. Иногда ему приходилось заменять посла в качестве поверенного в делах и напрямую соприкасаться с “большой политикой”.

Осенью 1904 года С. Д. Сазонов приложил немало усилий для урегулирования Гулльского инцидента, когда эскадра вице-адмирала З. П. Рожественского, направлявшаяся на Дальний  Восток, обстреляла в районе Доггер-Банки  английские рыболовные суда, что едва не привело к крупному британско-русскому военному конфликту. 12 ноября удалось заключить временное соглашение, подписанное министром иностранных дел России В. Н. Ламздорфом и британским послом в Петербурге Ч. Гардингом. С. Д. Сазонову пришлось также вести сложные переговоры с британским министром иностранных дел Г. Лэнсдауном по поводу англо-тибетского договора от 7 сентября 1904 г., нарушавшего обещания Великобритании не оккупировать тибетскую территорию и не вмешиваться во внутреннее управление этой страной.

В 1908—1909 годах  разразился боснийский политический кризис, резко осложнивший русско-австрийские  и русско-германские контакты. Глава  русского МИД потерпел тогда неудачу, к тому же он вошел в конфликт с большинством правительства во главе с П. А. Столыпиным. Недоволен был министром и царь. П. А. Столыпину нужен был человек, который держал бы его в курсе действий министра. Таким человеком как раз и мог стать его свояк С. Д. Сазонов. Для А. П. Извольского кандидатура бывшего подчиненного и ученика, чьи способности он оценивал не слишком высоко, тоже оказалась приемлемой.

С. Д. Сазонов  получил предложение занять пост товарища министра и после некоторых  колебаний принял его. В сентябре 1910 года скончался русский посол  во Франции А. И. Нелидов. Это позволило правительству осуществить давно намечавшуюся комбинацию: А. П. Извольский занял вакантный пост в Париже, а управление министерством целиком перешло в руки С. Д. Сазонова.

Политическое  наследство, полученное новым министром от предшественника, было “крайне пестро”. Во внешней политике Россия опиралась, прежде всего, на союз с Францией, уже доказавший свою прочность и взаимную выгоду. Отношения с Великобританией после конвенции 1907 года С. Д. Сазонов имел основание считать вполне удовлетворительными и не угрожавшими России осложнениями. Намечалось также дальнейшее укрепление дружественных связей России и Италии, скрепленное соглашением 1909 года в Раккониджи о поддержке Петербургом Рима в вопросе о возможном захвате Италией Триполитании. В то же время положение России на границах с Германией и Австро-Венгрией представлялось неустойчивым и побуждало Петербург рассматривать эти державы как вероятных противников. Двуединая монархия уже ступила на Балканах на путь захватов, и опасность увеличивалась покровительством венским замыслам со стороны Берлина. Усиливалась и собственно германская экспансия, причем во многих регионах.

На Балканах ситуация осложнялась борьбой малых  государств за присоединение этнически  родственных территорий и прогерманской ориентацией правительства Турции. После революции в Персии российское правительство увязло там в интервенции. Не налаживались отношения с Афганистаном, даже в узких пределах, определенных англо-русским соглашением 1907 года. Только на Дальнем Востоке некоторое сближение с Японией после неудачной войны с ней обеспечивало относительную стабильность. Что касается личной линии С. Д. Сазонова, то он первое время продолжал взятый при А. П. Извольском курс — политику соглашений и соблюдения равновесия. Это предусматривало и серию договоренностей с державами-соперницами, и балансирование между Англией и Германией.

Такой линии  способствовали объективные обстоятельства: перестройка армии и флота  после поражения в русско-японской войне, ход аграрной реформы П. А. Столыпина и других преобразований, сила инерции царской политики. В том же направлении действовали личностные моменты, например влияние А. П. Извольского, который не стеснялся подавать советы из Парижа.

Начало деятельности Сазанова на посту министра было связано с попыткой русского правительства несколько улучшить отношения с Германией, что диктовалось главным образом стремлением выиграть время для реорганизации армии и флота, а также противоречиями между Россией и её союзниками, особенно по вопросам об Иране и о проливах. В ноябре 1910 Николай II и Сазанов в качестве гостей императора Вильгельма II прибыли в Потсдам, где Сазонов вёл переговоры с канцлером Бетман-Гольвегом и статс-секретарём иностранных дел Кидерлен-Вехтером. Переговоры эти окончились составлением проекта Потсдамского соглашения, означавшего некоторый отход России от Антанты. Сазонов решил до подписания соглашения ещё раз позондировать почву в союзных странах и выяснить отношение к намеченному соглашению господствующих классов самой России. По приезде в Петербург он дал интервью корреспонденту "Нового времени", в котором туманно изложил суть Потсдамского соглашения, причём значительно преуменьшил те уступки, которые Россия делала по этому соглашению Германии на Ближнем Востоке. Сообщение "Нового времени" вызвало огромное недовольство в русских торгово-промышленных кругах. В то же время Англия и Франция были весьма встревожены заявлением Бетман-Гольвега в рейхстаге о том, что Россия не будет более участвовать во враждебных Германии союзах. Сазонов решил воздержаться от подписания политического соглашения. Дальнейшие переговоры с Германией касались только железнодорожного строительства в Турции и Иране и закончились в 1911 подписанием соглашения, которое было для России невыгодным, т. к. она отказывалась от противодействия строительству Багдадской ж. д. и открывала пути для германского экспорта в Иран.

Сложнейший клубок международных противоречий завязался  опять на Балканах. В сентябре 1911 года вспыхнула итало-турецкая война, принявшая затяжной характер. С точки зрения Петербурга, это таило риск распространения зоны военных действий на Балканы, где с трудом удавалось сдерживать от выступления малые балканские государства, и прекращения торговли через Черноморские проливы. С. Д. Сазонов стал прилагать усилия с целью ускорить итало-турецкое примирение. В октябре 1912 года мир был заключен, но к этому моменту на арену выступил Балканский союз.

Идея сплочения  балканских государств и Турции для  совместного противодействия австро-венгерской экспансии на полуострове принадлежала еще А. П. Извольскому и была теперь подхвачена С. Д. Сазоновым. Соответствующие переговоры шли с 1910 года. Трудность согласования интересов балканских государств усугублялась их стремлением направить свое объединение в первую очередь против Турции, а не против Австро-Венгрии. Ядром нового союза должно было стать болгарско-сербское соглашение. Однако эти два государства никак не могли договориться о разделе территории, которую предполагалось отобрать у Турции. Российские посланники в балканских столицах старались влиять на ход переговоров, но без особого успеха. В феврале 1912 года С. Д. Сазонов передал в Белград и Софию настоятельный совет Петербурга “прийти поскорее к соглашению по существу”, положившись в вопросе будущего раздела спорных земель на третейский суд России. И вскоре ему пришлось срочно искать дополнительные средства, чтобы удержать балканские государства и Турцию от конфликта.

К тому времени  наметились изменения во внешнеполитическом курсе России. В унаследованную от А. П. Извольского линию соглашений и балансирования С. Д. Сазонову в 1912 году пришлось вносить коррективы. К этому побуждали перемены и в международной ситуации, и во внутреннем положении России. В результате Агадирского кризиса и колониального раздела правобережного Конго и Марокко между Германией и Францией, итало-турецкой войны 1911—1912 годов за Ливию и гонки вооружений, развернутой великими державами, резко обострилась ситуация в Европе.

Положение на Дальнем  Востоке также осложнилось в связи с Синьхайской революцией 1911 года в Китае и соперничеством держав за укрепление там своих позиций. В России же курс П. А. Столыпина на “успокоение и реформы” не принес в полной мере ожидаемого успеха. Известный прогресс был достигнут лишь в реорганизации вооруженных сил.

После гибели П. А. Столыпина в 1911 году в правящих кругах появилось сомнение в правильности его курса. Это затронуло и  внешнеполитический аспект. Балансирование между Англией и Германией  уступило место поискам иных путей  обеспечения интересов России. С. Д. Сазонов быстро отреагировал на новые веяния и предпринял шаги к дальнейшему укреплению связей с Францией и Англией.

Параллельно С. Д. Сазонов прилагал серьезные усилия по упрочению позиций России на Дальнем  Востоке. Он сумел добиться заключения секретной конвенции с Японией, подписанной в Петербурге 25 июня (8 июля) 1912 г., уточнявшей российско-японскую демаркационную линию в Маньчжурии и Внутренней Монголии. Этот документ рассматривался как успешное продолжение предыдущих соглашений, закладывавших основу для российско-японского союза при соблюдении “специальных интересов”.

На европейском  театре серьезное значение имело  расширение союзных обязательств России и Франции, подписавших при участии  С. Д. Сазонова военно-морскую конвенцию. В ходе визита в Россию премьер-министра Франции Р. Пуанкаре 2—3 (15—16) августа 1912 г. французский лидер, в частности, высказал пожелание, чтобы С. Д. Сазонов использовал свою предстоящую поездку в Лондон для согласования действий на море всех держав Антанты. После гибели П. А. Столыпина в 1911 году в правящих кругах появилось сомнение в правильности его курса. Это затронуло и внешнеполитический аспект. Балансирование между Англией и Германией уступило место поискам иных путей обеспечения интересов России. С. Д. Сазонов быстро отреагировал на новые веяния и предпринял шаги к дальнейшему укреплению связей с Францией и Англией.

Параллельно С. Д. Сазонов прилагал серьезные усилия по упрочению позиций России на Дальнем  Востоке. Он сумел добиться заключения секретной конвенции с Японией, подписанной в Петербурге 25 июня (8 июля) 1912 г., уточнявшей российско-японскую демаркационную линию в Маньчжурии и Внутренней Монголии. Этот документ рассматривался как успешное продолжение предыдущих соглашений, закладывавших основу для российско-японского союза при соблюдении “специальных интересов”.

На европейском  театре серьезное значение имело  расширение союзных обязательств России и Франции, подписавших при участии  С. Д. Сазонова военно-морскую конвенцию. В ходе визита в Россию премьер-министра Франции Р. Пуанкаре 2—3 (15—16) августа 1912 г. французский лидер, в частности, высказал пожелание, чтобы С. Д. Сазонов использовал свою предстоящую поездку в Лондон для согласования действий на море всех держав Антанты.

Во время свидания с английским министром иностранных дел Греем в замке Бальмораль, Сазонов попытался урегулировать все спорные вопросы с Англией. В отношении Ирана удалось достигнуть договорённости; однако Сазонов должен был донести царю, что "нельзя было бы рассчитывать на содействие Англии, если бы дальнейшее обострение событий потребовало какого-нибудь энергичного давления на Турцию". Вся деятельность Сазонова накануне первой мировой войны шла по линии укрепления связей с Антантой и превращения России в её военно-политический резерв в назревавшей войне. В июне 1914, во время свидания Николая II с румынским королём в Констанце, Сазонов сделал попытку привлечь Румынию к Тройственному согласию.

Но июльский кризис разразился раньше, чем русская дипломатия сумела осуществить замыслы по консолидации Антанты. Возникли два вопроса: готовы ли партнеры России солидаризироваться с ней, чтобы совместными усилиями не допустить унижения Сербии Австрией, и готовы ли партнеры в случае войны на почве балканских дел сразу же принять сторону России? С. Д. Сазонов сначала уповал на мирный исход кризиса, полагая, что доказать причастность белградского правительства к покушению на австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда в Сараево не удастся, а престарелый император Австро-Венгрии Франц-Иосиф не захочет омрачить близкий конец своего правления кровопролитием. Но он, как и царь, вовсе не был намерен выдавать Вене Сербию.

Между тем в  Петербург стали поступать тревожные  сигналы о возможных международных последствиях убийства австрийского эрцгерцога. Вырисовывалась вероятность резкого демарша Австро-Венгрии, подкрепленного военной угрозой.

Было крайне важно договориться с Францией о  единой линии поведения. В ходе визита Р. Пуанкаре в Россию 7—10 (20—23) июля С. Д. Сазонов вел переговоры и с самим президентом, и с председателем Совета министров Франции, министром иностранных дел А. Вивиани. Особое внимание было уделено назревавшему австро-сербскому конфликту, который рассматривался в контексте поддержания европейского равновесия. Результат бесед можно было свести к трем пунктам: констатация общности взглядов на проблемы мира и европейского равновесия, в особенности на Востоке; решение повлиять на Вену с целью предотвратить предъявление требований, которые были бы равносильны вмешательству во внутренние дела Сербии и могли рассматриваться как покушение на ее суверенитет; торжественное подтверждение обязательств, возлагаемых на обе стороны их союзом. К намеченным дипломатическим акциям двух держав в Вене было решено привлечь также Англию.

Однако Россия и ее партнеры не успели предотвратить  австрийский ультиматум Сербии. С. Д. Сазонов узнал о нем утром 11(24) июля и охарактеризовал возникшее  положение словами “это европейская  война”.

Министр сразу  же связался по телефону с Николаем II, доложил о происшедшем и попросил его срочно созвать Совет министров. Затем С. Д. Сазонов пригласил к себе начальника Генерального штаба Н. Н. Янушкевича и обговорил с ним возможность частичной (против одной Австро-Венгрии) мобилизации русской армии.

15(28) июля Австро-Венгрия  объявила Сербии войну и сразу  же приступила к боевым операциям.  Германия солидаризировалась с  союзницей и предупредила, что  поддержит ее в случае выступления  России. Франция, опасаясь колебаний  Петербурга, тоже подтвердила свою готовность исполнить союзнические обязательства. В британском кабинете началась борьба между “либерал-империалистами” и их оппонентами по вопросу о вступлении в войну. Правительство Г. Асквита решило оставить в мобилизованном состоянии собранный для маневров флот. С. Д. Сазонов поддержал британскую идею посредничества четырех держав (Англия, Франция, Германия и Италия) в австро-сербском и австро-российском конфликтах и предложение Форин оффис, допускавшее частичную оккупацию Австро-Венгрией сербской территории при условии отказа от дальнейшего продвижения войск в ожидании результатов посредничества держав.