Содержание 

 

Введение

 

     Художественный, образный язык орнамента многообразен. Выполняя задачу декоративного значения, он часто играет роль социальной, половозрастной отметки, этнической принадлежности, является средством выражения народного мировоззрения. Уместно вспомнить о социальной функции орнамента у разных народов. Например, в узорах хантов и манси отражались родоплеменные особенности; у удмуртов имеются названия узоров, свидетельствующие о принадлежности их к определенному роду или племени; у народов Средней Азии, долго сохранявших пережитки родоплеменных делений, это отразилось в узорах.

     Слово "орнамент" образовано от латинского слова "ornamentum", которое переводится как "украшение". Он не является самостоятельным произведением искусства, это лишь узор, который в зависимости от характера предмета может быть исполнен весьма различной техникой и из самого различного материала. Совокупность орнаментов, их обусловленность материалом и формой предмета, ритме – образуют тот декор, который является неотъемлемым признаком определённого стиля. И орнамент, как элемент художественного стиля, живёт и в зодчестве, и в ваянии, и в живописи, и в графике, и прежде всего – в ДПИ. В процессе сложения стиля, отражавшего новые художественные идеалы, в прикладном искусстве создаются новые декоративные решения, в нём появляются новые орнаментальные мотивы.

     Орнамент  в жизни народа никогда не являлся  самоцелью: он всегда и во всём был  связан с тем предметом, который  должен был украсить. Его применение чрезвычайно широко, почти безгранично. Орнамент встречается повсюду: на наружных и внутренних стенах зданий, на мебели и посуде, на декоративных и носильных тканях, вышивках, кружевах, на металлических изделиях и т.д.

     Если  при создании орнамента на металле, дереве, камне, майолике и ткани материал до некоторой степени дисциплинировал фантазию художника, то в стенной росписи и на страницах рукописных книг его фантазия ограничивалась только размером отведённого для украшения пространства.

     До  второй половины XVII в. орнаментированные  растительные формы, украшавшие поверхность  стены, всегда решались в плоскостной, двухмерной манере: художники не пользовались пространственными иллюзорными приемами, разрушающими зрительное восприятие плоскости. Позднее, под влиянием форм барокко, появляется некоторая объёмность в стенописи и в миниатюре рукописных книг и грамот.

 

     

Глава 1. Особенности книжного орнамента

 

     Южно-славянские и русские книги, за очень редкими  исключениями, имеют орнамент.

     Это заставки, находящиеся перед началом  книги, перед отдельными ее главами  или статьями и т. п.; более или  менее украшенные, более или менее выдающиеся по величине буквы в начале текста, в начале глав, евангельских и апостольских чтений псалмов, и т. п. (или инициалы). Старшие, дошедшие до нас рукописи с богатым орнаментом, — русские: Остромирово Евангелие 1057 г., Святославов Сборник 1073 г. и Мстиславово Евангелие начала XII в. Едва ли можно сомневаться, что находящийся в них орнамент скопирован русскими художниками из древних болгарских оригиналов, и что художники работавшие над этими последними скопировали этот орнамент из каких-либо греческих книг.

     Заставки  названных рукописей имеют обыкновенную форму византийских заставок IX — XI вв. Это или четыреугольная рамка  с пустотой внутри для помещения  заглавия, закрытая со всех сторон, или  такая же рамка с открытой нижнею стороною, приспособленная также для помещения заглавия, или наконец арка, служащая для той же цели.

     Инициалы  отличаются красотой рисунка и живостью красок. Последние -разнообразны; кроме  них, употребляется золото. Вобщем, получается впечатление отличной эмали. Иногда в состав инициала входит круглое и румяное человеческое лицо.

     Большинство других русских рукописей XI и XII вв. орнаментировано менее богато. Их заставки и инициалы часто состоят  из простых плетений; работа элементарная и краскою служит лишь киноварь.

     Но  рядом с ними есть немногие такие, орнамент которых, кроме византийских, заключает в себе еще другие элементы. Это или перевитые ремнями  чудовища, похожие то на драконов, то на грифонов, или по крайней мере головы, хвосты, лапы этих чудовищ, слитые в одно целое с ремнями. Назовем две датированные рукописи — Юрьевское Евангелие около 1120 г. и Добрилово Евангелие 1164 г.

     Новые элементы принадлежать чудовищному  стилю. Его мы встречаем, кроме русских  и в южно-славянских рукописях, в  орнаменте вещей датско-скандинавского происхождения эпохи викингов (IX и Х вв.) и скульптурных прилепов польского костела ХШ в. В русских рукописях второй половины ХШ в. и всего XIV в. орнамент главным образом — чудовищного стиля, сравнительно однообразный.

 

     

Глава 2. Виды орнамента

2.1 Чудовищный орнамент

 

     Их  заставки имеют форму прямоугольного четырехугольника, внутри которого находятся  или чудовищные звери и птицы (по два, в симметрическом расположении), перевитые ремнями и ветвями  до такой степени, что нельзя определить, где оканчивается животное и начинается ремень или ветвь, или человек, весь запутанный в плетения из ремней и ветвей

     Их  инициалы состоят по преимуществу из чудовищных животных, запутанных в  ремни и ветви, то с листьями в  пастях и на месте хвостов, то с человеческими головами в шапках переходящих в листья. Лишь немногие рукописи имеют эти буквы из человеческих фигур в странных шапках и одеждах, иногда занятых какою-либо работою, нередко также запутанных в ремни и ветви.

     Краски  русских чудовищных заставок и инициалов крайне малочисленны и просты. Обыкновенно их бывает по две: синяя и киноварь, зеленая и киноварь, желтая и киноварь, желтая и зеленая; изредка художники обходятся только киноварью и чернилами; золото не употребляется. Кажется, соединение синей краски и киновари особенно часто встречается в рукописях новгородского происхождения.

     Южно-славянские рукописи XII и ХШ вв. нередко имеют  орнамент чудовищного стиля.

     Но  их заставки еще более однообразны, чем русские: в них находятся  только чудовищные звери, перевитые ремнями и ветвями; но вместе с тем так похожи на русские, что видя перед собою заставки болгарской Болонской Псалтыри конца XII в. или сербского Шестоднева 1263 г., даже хороший знаток древне-русского искусства не угадает их нерусского происхождения. Впрочем, изредка встречаются заставки более подходящие для церковных книг; так, в сербском Прологе 1262 г. заставка состоит из изображения лика Спасителя на убрусе с коленопреклоненными ангелами по сторонам и херувимами, с райскими птицами над ними; подобная же заставка в сербской Минее воеводы Оливера 1332 г.

     Что до инициалов, то они вообще отличаются от русских инициалов. Некоторые  до известной степени близки к  инициалам таких русских рукописей XII в., как упомянутые выше Юрьевское  Ев. и Добрилово Ев.; другие подходят к инициалам русских рукописей XIII—XIV вв.; третьи представляют нечто совершенно неизвестное в русских рукописях. Это звериные, птичьи головки на столбиках или при столбиках, совсем или почти совсем без плетений.

     Краски  несколько более разнообразны, чем в русских рукописях ХШ—XIVв.; золото не употребляется.

     Рядом с орнаментом чудовищного стиля  южно-славянские рукописи XII и XIII вв. имеют  в большем или меньшем количестве заставки и инициалы византийского  стиля. Так, рядом с чудовищною заставкою в Шестодневе 1263 г. мы видим заставку из пересекающихся кругов, позднего византийского геометрического стиля.

     Третьи  — также крупные буквы обыкновенной формы, иногда снабженные у своего основания, с левой стороны, небольшим завитком, по преимуществу написанные киноварью.

     Южно-славянское влияние перенесло к нам орнамент южно-славянских рукописей, и он быстро распространился у нас на счет чудовищного орнамента. Последний  в первой половине XV в. уже редок, во второй почти совсем не встречается, в XVI в. вполне отсутствует (единственное исключение — своеобразный орнамент Евангелия Боголюбова монастыря 1544 г., описанный в I т. Древностей Моск. Археологич). Рукописи конца XIV в. и начала XV в. иногда соединяют старый и новый орнамент вместе. Так, Евангелие 1393 г., написанное, по-видимому, в Москве, имеет заставки в виде пересекающихся кругов, а инициалы чудовищного стиля; в Еваигелии конца XIV в.

     Русские рукописи XV в. и начала XVI в. имеют, кажется, все те заставки и инициалы, которые нам известны из южно-славянских и молдавских рукописей. Заставки в виде пересекающихся кругов и черные узловатые инициалы в них очень часты; цветочные заставки и инициалы, напротив, относительно редки.

     Северно-русские  рукописи XVI в. нередко снабжают цветочные заставки сверху и с боков (а иногда и инициалы) рядом отдельных цветочков на стебельках или гирляндами из веточек и цветочков. Старшая из них — великолепное Евангелие, написанное в Москве в 1507 г., несколько листов, которого издано Обществом древней письменности. Этот дополнительный орнамент, — несомненно западно-европейского, всего скорее итальянского происхождения. Сверх того, при цветочных заставках, на поле с правой стороны текста, появляются так называемые “цветки” (иногда с пустотою внутри для помещения нескольких букв), сначала небольшие, потом, ближе к концу ХVI в., более или менее значительной высоты, уже на длинных стеблях с листьями. Старшая известная нам датированная рукопись с “цветком”—Евангелие 1537 г. Впрочем в рукописях ХVI в. “цветков” еще мало. Заставки из пересекающихся кругов в северно-русских рукописях в первой половине XVI в. уже выходят из употребления, а черные узловатые инициалы становятся редки (они находятся в Синодальном Ев. 1590 г.) и в рукописях XVII в. почти не встречаются.

 

     

2.2 Орнамент печатных книг

 

     Как известно, в половине XVI в. появились  первые московские печатные издания. Они  во всем следуют рукописям, кроме  орнамента. Их заставки — гравюры  на дереве, исполненные по итальянским образцам — обыкновенно состоят из белых с черными жилками довольно крупных листьев, ягод и плодов (в роде желудей) на черном фоне.

     Подражания  печатным заставкам появляются, в  рукописях рано: из датированных старшая  нам известная — Устав церковный 1587 г. (собрания Щукина).

     Краски  разнообразны и живы; золото — не редкость. Заставки и инициалы лучших рукописей прекрасно сохранились  до нашего времени и производят отличное впечатление.

     В русских рукописях XVII в. орнамент XVI в. получает дальнейшее развитие с значительным разнообразием в деталях. Если мы возьмем богатые орнаментацией рукописи половины XVII в. и поздние, то увидим много нового. Мелкие цветы внутри заставок XVI в. заменены более крупными цветами, листьями, ягодами, в изящных плетениях и гирляндах, в стиле западно-европейского возрождения. Мелкие цветы сверху заставок превращены или в три букета из цветов и листьев (иногда в вазах), с более крупным букетом по середине, или в три какие-нибудь фигуры. “Цветки” при заставках переделаны в бордюр из цветов и листьев, занимающий правое поле страницы с верху до низу. В соответствие с ним под текстом помещен новый бордюр. Одни инициалы состоят из тех же элементов, которые находятся в заставках.

     Инициалы  более простые, обыкновенной формы, имеют более длинный и кудрявый завиток, чем прежде, иногда из цветов и листьев.

 

     

2.3 Гравюры

 

     Так как работа над сложным орнаментом была под силу лишь немногим и стоила дорого, то в конце XVII в. в Москве появляются гравюры на меди, разной работы, для употребления в качестве начальных листов в рукописях; вероятно, они продавались по недорогой цене. Писцу стоило только вписать в рамку гравюры нужный текст, чтобы орнаментированный начальный лист был готов. Гравюр для рукописей в лист мало, но не мене двух; гравюр же для рукописей в четвертку — около 20, различающихся друг от друга как деталями орнамента, так особенно медальонами внутри заставок (одни медальоны — с изображением Христа, другие — Богородицы, третьи — Распятия, четвертые — Блоговещения и т.д.). Большая часть изготовлены одним гравером — Вас. Андреевым; они отличной работы. Из них гравюра в лист находится, между прочим, в Хрисмологионе 1693 г., а гравюра в четвертку — в Слове Игнатия Корсакова 1687 г. ; употребление этих гравюр в рукописях приходится на последние 15 лет XVII в. и первое десятилетие XVIII в.