Структура языковой личности

Теоретическая база языковой личности основывается на пересечении множества дисциплин, в частности она соприкасается со стилистикой, прагматикой, психологией, культурологией, этнологией и т.д. Именно этим, на наш взгляд, можно объяснить сложность и неоднозначность подходов к определению феномена, структуре, критериям, предмету и способам описания языковой личности.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Структура языковой личности. Лингвокогнитивный и прагматический уровни

В настоящее время  в лингвистике активно изучается  структура языковой личности, способы языкового воплощения, методы и приемы ее описания, критерии классификации. Среди достаточно большого числа различных работ, посвященных исследованию данного вопроса, для нас особенно авторитетным является упомянутый нами неоднократно труд Ю.Н. Караулова «Русский язык и языковая личность» (1987), в котором была разработана и описана структура языковой личности, складывающаяся из трех уровней:

1) вербально-семантического, реализующегося  в описании формальных средств  выражения определенных значений (т.е. описание лексического, грамматического и т.д. строя языка);

2) когнитивного, в котором единицами  являются понятия, идеи, концепты, складывающиеся у каждой языковой индивидуальности в «картину мира», отражающую иерархию ценностей личности (фрейм, фразеологизмы, афоризмы, метафоры и т.д.);

3) прагматического, изучающего  цели, мотивы, интересы, способы аргументации, оценки и т.д. Этот уровень в анализе языковой личности обеспечивает закономерный переход от оценок ее речевой деятельности к осмыслению реальной деятельности в мире [Караулов 1987: 87].

Представленная Ю.Н. Карауловым структура «языковой личности»  постепенно разрабатывалась, уточнялась и дополнялась многими исследователями, что, в свою очередь, способствовало более точному описанию языковой личности с учетом лингвистических и экстралингвистических факторов, поскольку язык в этом случае предстает и как система, и как текст, и как способность. Таким образом, исследователями выделяются и рассматриваются следующие структурные аспекты и компоненты языковой личности:

1. В структуре языковой  личности выделяют потребность  в самооценке и способность  к самооценке. Данные потребности  регулируют поведение говорящего субъекта и оказывают влияние на выбор языковых средств, которые используются для оформления языковой личностью своих мыслей. Через оценку и самооценку языковая личность моделирует свое отношение к действительности, а также создает свой образ. Проблема оценки включает в себя три аспекта: 1) объект оценки; 2) оценочное средство; 3) оценивающий субъект. Самооценка предполагает два момента: 1) интерпретацию автором текста своего поведения в знаковой ситуации и объяснение своего конкретного речевого поступка; 2) словесное моделирование – это создание языкового автопортрета за счет сравнения себя с другими. Таким образом, выделяется «рефлексирующее «Я», которое накладывает свой отпечаток на функционально различные единицы порождаемого текста,

как бы предлагает исследователю  разгадать стратегию своего речевого поведения [Ляпон 2007].

2. Е.Ю. Геймбух предлагает различать языковую личность и языковую маску. По его мнению, языковая личность отражает всю полноту человеческой индивидуальности, а языковая маска, будучи внешней стороной языковой личности, реализуется прежде всего в сопротивопоставлении с социальными ролями и застывшими штампами.

3. Н.А. Кузьмина выделяет  интертекстуальный компонент в  структуре языковой личности, предполагающий  знание некоторого числа текстов  данной культуры и их знаковых представителей – цитат. Устанавливается степень влияния текстов художественной литературы на языковую личность и характер прецедентной интертекстуальной части индивидуального тезауруса [Кузьмина 2006].

Структура языковой личности в представлении Ю.Н. Караулова  «на каждом из трех уровней складывается изоморфно из специфических типовых элементов – а) единиц соответствующего уровня, б) отношений между ними и в) стереотипных их объединений, особых, свойственных каждому уровню комплексов. Так, на нулевом, вербально-семантическом уровне в качестве единиц фигурируют отдельные слова, отношения между ними охватывают все разнообразие их грамматико-парадигматических, семантико-синтаксических и ассоциативных связей, совокупность которых суммируется единой «вербальной сетью», а стереотипами являются наиболее ходовые, стандартные словосочетания, простые формульные предложения и фразы типа ехать на троллейбусе, пойти в кино, купить хлеба, выучить уроки, которые выступают как своеобразные «паттерны» (patterns) и клише.

На первом, лингвокогнитивном (тезаурусном) уровне в качестве единиц следует рассматривать обобщенные (теоретические или обыденно-житейские) понятия, крупные концепты, идеи, выразителями которых оказываются те же как будто слова нулевого уровня, но облеченные теперь дескрипторным статусом. Отношения между этими единицами – подчинительно-координативного плана – тоже принципиально меняются и выстраиваются в упорядоченную, достаточно строгую иерархическую систему, в какой-то степени (непрямой) отражающую структуру мира, и известным (хотя и отдаленным) аналогом этой системы может служить обыкновенный тезаурус. В качестве стереотипов на этом уровне выступают устойчивые стандартные связи между дескрипторами, находящие выражение в генерализованных высказываниях, дефинициях, афоризмах, крылатых выражениях, пословицах и поговорках, из всего богатства и многообразия которых каждая языковая личность выбирает, «присваивает» именно те, что соответствуют устойчивым связям между понятиями в ее тезаурусе и выражают тем самым «вечные», незыблемые для нее истины, в значительной степени отражающие, а значит и определяющие ее жизненное кредо, ее жизненную доминанту» [Караулов 1987: 52 – 53].

Ю.Н. Караулов также отмечает, что собственно языковая личность начинается не с нулевого, а с первого, лингвокогнитивного уровня, потому что, только начиная с этого уровня, оказывается возможным выбор, личностное предпочтение – пусть и в нешироких пределах – одного понятия другому. Нулевой же уровень – слова, вербально-грамматическая сеть, стереотипные сочетания (паттерны) – принимается каждой языковой личностью как данность, и любые индивидуально-творческие возможности личности, проявляющиеся в словотворчестве, оригинальности ассоциативных связей и нестандартности словосочетаний, не в состоянии изменить эту генетически и статистически обусловленную данность. Индивидуальность, субъективность может проявить себя в способах иерархизации понятий, и то лишь частично, в способах их перестановок и противопоставлений при формулировке проблем, в способах их соединений при построении выводов, т.е. на субъектно-тезаурусном уровне.

По Караулову, высший, мотивационный уровень устройства языковой личности более подвержен индивидуализации, вследствие чего менее ясен по своей структуре. Все же исследователь полагает, что и этот уровень состоит из тех же трех типов элементов – единиц, отношений и стереотипов. Однако единицами здесь не могут быть слова (т.е. «семантические, языково-ориентированные элементы»), не могут ими быть и концепты, понятия, дескрипторы («гностически-ориентированные строевые элементы тезауруса»). Ориентация единиц мотивационного уровня должна быть прагматической и потому Караулов говорит о коммуникативно-деятельностных потребностях личности. «Было бы неправомерным назвать их только коммуникативными, поскольку в чистом виде таких потребностей не существует: необходимость высказаться, стремление воздействовать на реципиента письменным текстом, потребность в дополнительной аргументации, желание получить информацию (от коммуниканта или из текста) и т.п. личностные, так же как аналогичные и более масштабные общественные потребности, диктуются экстра-, прагмалингвистическими причинами» [там же: 53Отметим, что при описании языковой личности Д.И. Стахеева мы будем опираться на трехуровневую структуру, предложенную Ю.Н. Карауловым, с учетом некоторых уточнений, данных другими исследователями.

 

 

 

3. Терминологический аппарат лингвокогнитивного и прагматического уровней языковой личности

Для наиболее полного  освещения обозначенной проблемы нам  представляется целесообразным раскрыть и уточнить целый ряд понятий современной лингвистической парадигмы, который и составит терминологический аппарат настоящей выпускной квалификационной работы.

В соответствии с логикой  изложения проблемы нами будут рассмотрены термины и понятия лингвокогнитивного уровня такие как «концепт», «индивидуальная языковая картина мира», «лексико-семантическое поле».

Процесс образования  и структура концептов, существующие их классификации рассматривались в работах ученых разных школ и направлений таких, как З.Д. Поповой, И.А. Стернина, Н.И. Жинкина, Ю.С. Степанова, Н.А. Арутюновой, А.П. Бабушкина, Н.Ф. Алефиренко, Г.Г. Слышкина, В.И. Карасика, В.А. Масловой и мн. др. ученых.

Термин «концепт» уже  достаточно длительное время используется учеными, работающими в русле  когнитивной лингвистики (Н.Д. Арутюнова, А.Вежбицкая, Р.Лангакер, К.Годдард, Ю.С. Степанов, Р.М. Фрумкина, И.А. Мельчук и др.). Однако до сих пор нет единого определения этого термина.

Широкое использование  термина «концепт» в лингвистике  связано, прежде всего, со значительным расширением предметной области лингвистической семантики и её активного сотрудничества с другими науками. Результатом такого сотрудничества стало изменение трактовки сущности языкового значения и смысла, признание зависимости семантики языкового знака не только от лингвистических, но и энциклопедических знаний, от физического и интеллектуального опыта индивида.

В когнитологии концепт  – «оперативная содержательная единица  памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, отраженной в человеческой психике».

Подробное описание существующих в современной лингвистике точек  зрения относительно природы и феномена данного понятия изложены в монографии Г.Г. Слышкина «От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе» [Слышкин 2000], в работе А.П. Бабушкина «Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка» [Бабушкин 1996], в «Очерках по когнитивной лингвистике» З.Д. Поповой и И.А. Стернина [Попова, Стернин 2003] и др.

В данном исследовании за рабочее принимается определение Ю.С. Степанова, где концепт мыслится как «сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека», «тот «пучок» представлений, понятий, знаний, ассоциаций, который сопровождает слово» [Степанов 2001: 43]. По мнению этого исследователя, в структуру концепта, с одной стороны, входит все, что принадлежит строению понятия; с другой стороны, к структуре концепта относится все то, что и делает его фактом культуры – исходная форма (этимология); сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации; оценки и т.д. [там же: 43].

Как было отмечено выше, на лингвокогнитивном уровне структуры  ЯЛ единицами являются концепты, отношения между которыми выстраиваются в иерархически-координативные семантические поля, отражающие «картину мира» [Караулов 1987: 56]. Под индивидуальной языковой картиной мира, вслед за В.А. Масловой, мы понимаем «модель мира, представленную в сознании личности системой концептов, выраженных средствами языка в определенный исторический период» [Маслова 2004: 41].

Для более точного  последующего воссоздания картины  лексико-семантического поля обратимся  к теоретическому определению и  сущности данного понятия. Так, семантическое  поле, термин, применяемый в лингвистике чаще всего для обозначения совокупности языковых единиц, объединенных каким-то общим (интегральным) семантическим признаком; иными словами – имеющих некоторый общий нетривиальный компонент значения. Первоначально в роли таких лексических единиц рассматривали единицы лексического уровня – слова; позже в лингвистических трудах появились описания семантических полей, включающих также словосочетания и предложения. Семантическое поле обладает следующими основными свойствами:

1. Семантическое поле  интуитивно понятно носителю языка и обладает для него психологической реальностью.

2. Семантическое поле  автономно и может быть выделено  как самостоятельная подсистема языка.

3. Единицы семантического  поля связаны теми или иными  системными семантическими отношениями.

4. Каждое семантическое  поле связано с другими семантическими  полями языка и в совокупности с ними образует языковую систему.

В основе теории семантических  полей лежит представление о  существовании в языке некоторых семантических групп и о возможности вхождения языковых единиц в одну или несколько таких групп. Сам термин «семантическое поле» в настоящее время все чаще заменяется более узкими лингвистическими терминами: лексическое поле, синонимический ряд, лексико-семантическое поле (ЛСП) и т.п. Каждый из этих терминов более четко задает тип языковых единиц, входящих в поле и/или тип связи между ними. Тем не менее, во многих работах как выражение «семантическое поле», так и более специализированные обозначения употребляются как терминологические синонимы. Компонентный анализ позволяет установить интегрирующий компонент, по которому слова объединяются в поле.

В аспекте прагматической организации романического пространства и описания ее специфики особый интерес  представляют понятия «интертекстуальность», «прецедентные тексты» и «интертекстуальные смыслы».

Интертекстуальность понимается как текстовая категория, отражающая «соотнесенность одного текста с  другими, диалогическое взаимодействие текстов в процессе их функционирования, обеспечивающее приращение смысла произведения» [СЭС 2003: 104]. Несмотря на то, что сам термин был введен в научный оборот критиком постструктурализма Ю. Кристевой, обозначаемое этим термином «текста в тексте» было открыто еще М.М. Бахтиным и описано им в работах, посвященных диалогичности художественного текста. М.Бахтин межтекстовые связи художественного произведения в литературоведении рассматривает в рамках проблемы литературных влияний, заимствований, подражания и пародирования, а в стилистике и лингвистике текста – в рамках проблемы взаимодействия «своей» и «чужой» речи (цитат, аллюзий, реминисценций и т.п.).