Географический детерминизм как основополагающий принцип традиционной геополитики

Географический детерминизм  как основополагающий принцип традиционной геополитики

Идеи, которые в наше время  принято причислять к геополитическим, в тех или иных формах, по-видимому, возникли одновременно с феноменом  государственной экспансии и  имперского государства. В современном  понимании они сформировались и  получили популярность на рубеже XIX и XX вв. Возникновение именно в тот  период геополитических идей и самой  геополитики как самостоятельной  области исследования международных  отношений и мирового сообщества было вызвано целым комплексом факторов. Предвосхищая некоторые выводы, которые  будут более подробно разработаны  ниже, здесь отметим лишь некоторые  из них.

Это, во-первых, наметившиеся к тому времени тенденции к  постепенному формированию глобального  рынка, уплотнению ойкумены и «закрытию» мирового пространства. Во-вторых, замедление (не в малой степени в силу этого  закрытия) европейской, чисто пространственно-территориальной  экспансии вследствие завершения фактического передела мира и ужесточение борьбы за передел уже поделенного мира. В-третьих, перенесение в ре­зультате  этих процессов неустойчивого баланса  между европейскими державами на другие континенты «закрывшегося» мира. В-четвертых, образно говоря, история  начинала переставать быть историей одной только Европы или Запада, она превращалась уже в действительно  всемирную историю. В-пятых, в силу только что названных факторов именно тогда начали разрабатываться теоретические  основы силовой политики на международной  арене, послужившие в дальнейшем краеугольным камнем политического  реализма.

Необходимо учесть и то, что геополитические идеи и сама геополитика возникли и развивались  в общем русле эволюции научной  мысли того периода. В целом она  представляла собой не что иное, как перенесение на сферу международных  отношений гос­подствовавших в  тот период как в естественных, так и социальных и гуманитарных науках идей и концепций, а именно детерминизма (в его географическом варианте), строгих естественно- исторических законов, социал-дарвинизма, органицизма  и т.д.

Традиционные представления  о международных отношениях основывались на трех главных китах — территории, суверенитете, безопасности государств — факторов международной по­литики. В трактовке же отцов-основателей  геополитики центральное место  в детерминации международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. В их глазах мощь государства прочно коренится в природе самой  земли. Смысл геополитики виделся  в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная  задача геополитики усматривалась  в изучении государств как пространственно-географических феноменов и постижении природы  их взаимодействия друг с другом.

Иначе говоря, традиционная геополитика рассматривала каждое государство как своего рода географический или пространственно-территориальный  организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людскими и  иными параметрами, собственным  неповторимым обликом и руководствующийся  исключительно собственными волей  и интересами.

Поэтому естественно, что  первоначально геополитика понималась всецело в терминах завоевания прямого (военного или политического) контроля над соответствующими территориями. Во многих своих аспектах традиционная геополитика возникла в русле  географического направления или  географического детерминизма в  социальных и гуманитарных науках XIX—XX вв. Географический детерминизм основывается на признании того, что именно географический фактор, т.е. месторасположение страны, ее природно-климатические условия, близость или отдаленность от морей  и океанов и другие параметры  определяют основные направления общественно-исторического  развития того или иного народа, его характер, поведение на международно-политической арене-и т.д. Другими словами, географическая среда рассматривается в качестве решающего фактора социально-экономического, политического и культурного  развития народов.

Мысль о том, что общественно-исторические явления определяются условиями  среды, составляет стержневой элемент  материалистического понимания  истории. В данном контексте географический детерминизм является частью этого  философского направления. Идеи об обусловленности  жизни людей и обществ географической средой высказывали еще древние  мыслители, такие как Демокрит, Геродот, Страбон, Полибий и др. Подобные идеи выдвигались средневековым арабским мыслителем Ибн Хальдуном.

Одним из основателей современной  географической школы можно считать  французского философа и политического  ученого XVIII в. Ш.-Л. Монтескье. Монтескье  пытался вывести из географических условий характер, нравы и обычаи народов, их хозяйственный и политический строй. Эту проблематику в тех  или иных аспектах затрагивали многие ученые и исследователи XIX в. Немало в этом направлении сделали известный  английский историк Г.Т.Бокль, французский  географ Р.Элизе, американский географ  Э.Хантингтон, известный русский  ученый Л.И.Мечников и др.

Но все же признанным патриархом направления географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках считается германский этнограф и  географ, зачинатель политической географии  конца XIX — начала XX в. Ф.Ратцель. Главная  заслуга Ратцеля состояла в том, что он предпринял попытку связать  между собой политику и географию, изучить политику того или иного  государства исходя из географического  положения занимаемого им пространства.

Идеи самого Ратцеля в  свою очередь восходили своими корнями  к воззрениям И.Канта, В. фон Гумболдта, К. Риттера и других немецких мыслителей, которые значительное внимание уделяли  физическому окружению и его влиянию на общественно-историческое развитие. Например, по мнению Гумболдта, элементы ландшафта, повторяясь в бесконечных вариациях, оказывают немаловажное влияние на характер народов, живущих в тех или иных регионах земного шара. В соответствии с этим Ратцель рассматривал земной шар как единое, целое, неразрывной частью которого является человек. Он считал, что человек должен приспосабливаться к своей среде точно так же, как это. делают флора и фауна.

В своей «Политической  географии», опубликованной в 1897 г., он обосновывал тезис о том, что  государство представляет собой  биологический организм, действующий  в соответствии с биологическими законами. Более того, Ратцель видел  в государстве про­дукт органической эволюции, укорененный в земле  подобно дереву. Сущностные характеристики государства поэтому определяются его территорией и месторасположением, а его процветание зависит  от того, насколько успешно оно  приспосабливается к условиям среды.

Одним из основных путей наращивания  мощи этого организма, считал Ратцель, является территориальная экспансия  или расширение жизненного пространства — Lebensraum. С помощью этого понятия  он пытался обосновать мысль о  том, что основные экономические  и политические проблемы Германии вызваны  несправедливыми, слишком тесными  границами, стесняющими ее динамическое развитие.

Формирование и эволюция традиционной геополитики

Как правило, введение в научный  оборот самого термина «геополитика»  связывают с именем шведского  исследователя и политического  деятеля Р.Челлена (1846-1922), который  изучил системы управления для выявления  путей создания сильного государства. В своей главной работе «Staten som Lifsform» он предпринял попытку проанализировать анатомию силы и ее географические основы. Челлен говорил о необходимости  органического сочетания пяти связанных  между собой элементов политики, понимаемой в самом широком смысле этого слова: экономополитики, демополитики, социополитики, кратополитики и  геополитики. При этом он характеризовал геополитику как «науку, которая  рассматривает государство как  географический организм или феномен  в пространстве". Будучи германофилом и сознавая слабость скандинавских  стран перед лицом потенциальной  внешней угрозы, он предлагал создать  германо-нордический союз во главе  с Германской империей.

Наряду с Челленом отцами-основателями и главными адептами геополитики  в ее традиционном понимании считаются  американский историк морской стратегии  Великобритании и певец морской  мощи А.Т.Мэхен, британский географ  и политик сэр Г.Макиндер, британский географ сэр Дж.Фейргрив, который  дополнил схему Макиндера, американский исследователь международных отношений  Н.Спайкмен, германский исследователь  К.Хаусхофер и др. Свои геополитические  видения современного мира в первые десятилетия XX в. предлагали Л.С.Эмери, лорд Керзон, Й.Парч и др. Но в целом  их работы носили эпигонский характер и не внесли ничего качественно нового по сравнению с "классиками" геополитики.

Одной из важных вех в формировании геополитических идей считается  появление в конце XIX в. работ американского  адмирала А.Мэхена, среди которых  центральное место занимает книга  «Влияние морской силы на историю (1660-1783)», опубликованная в 1890 г. В тот период эта книга имела огромный успех. Только в США и Англии она выдержала 32 издания и была переведена почти  на все европейские языки, в том  числе и на русский (в 1895 г.). Английские рецензенты называли работы Мэхена «евангелием  британского величия», «философией  морской истории». Кайзер Германии Вильгельм II утверждал, что он старается  наизусть выучить его работы и  распорядился разослать их во все  судовые библиотеки Германии. Необычайный  успех выпал на долю этих работ  в Японии. Симптоматично, что у  нас также предпринимались попытки  применить идеи Мэхена к истории  России. В этом контексте интерес  представляют, например, статьи С.А.Скрегина и В.Ф.Головачева, появившиеся в 1889 г. в журнале «Морской сборник».

Суть главной идеи Мэхена, настойчиво проводимой во всех его  работах, состояла в том, что морская  мощь в значительной мере определяет исторические судьбы стран и народов. Объясняя превосходство Великобритании в конце XIX в. над другими государствами  ее морской мощью, Мэхен писал: «Должное использование морей и контроль над ними составляет лишь одно звено  в цепи обмена, с помощью которого (страны.) аккуму­лируют богатства, ...но это центральное звено». Мэхен  выделял следующие условия, определяющие, по его мнению, основные параметры  морской мощи: географическое положение  страны, ее природные ресурсы и  климат, протяженность территории, численность населения, национальный характер и государственный строй. При благоприятном сочетании  этих факторов, считал Мэхен, в действие вступает формула: N+NM+NB=

=SP, т.е. военный флот + торговый  флот + военно-морские базы =

- морское могущество.

Свою мысль он резюмировал  следующим образом: «Не захват отдельных  кораблей и конвоев неприятеля, хотя бы и в большом числе, расшатывает  финансовое могущество нации, а подавляющее  превосходство на море, изгоняющее с его поверхности не­приятельский  флаг и дозволяющее появление  последнего лишь как беглеца; такое  превосходство позволяет установить контроль чад океаном и закрыть  пути, по которым торговые суда движутся от неприятельских берегов к ним; подобное превосходство может быть достигнуто только при посредстве больших  флотов». Исходя из подобных постулатов, Мэхен обосновывал мысль о  необходимости превращения США  в могущественную военно-морскую  державу, способную соперничать  с самыми крупными и сильными, государствами  того периода.

Существенный вклад в  разработку геополитической трактовки  внешней политики государств внес английский исследователь сэр Макиндер. 25 января 1904 г. Макиндер выступил на заседании  Королевского географического общества с докладом «Географическая ось истории». Определенные коррективы в концепцию, сформулированную в этой статье, были внесены им в 1919 и 1943 гг. Как считал Макиндер, вначале в качестве осевой об­ласти истории — серединной земли или хартленда — выделилась Центральная Азия, откуда татаро- монголы, благодаря подвижности их конницы, распространили свое влияние на Азию и значительную часть Европы. Со времени Великих географических открытий баланс сил изменился в пользу приокеанических стран, в первую очередь Великобритании. Однако, считал Макиндер в 1904 г., новые средства транспортных коммуникаций, прежде всего железные дороги, снова изменят баланс сил в пользу сухопутных держав.

Исходя из этой постановки он сформулировал свою концепцию  хартленда, каковым считал евразийское  пространство или Евразию. Макиндер оценивал последнюю как гигантскую есте­ственную крепость, непроницаемую  для морских империй и богатую  природными ресурсами, и в силу этого  считал ее «осью мировой политики». В 1919 г., выступив против вильсоновского идеализма, на основе которого США вступили в первую мировую войну, чтобы  «положить конец всем войнам»  и «спасти демократию для мира», Макиндер отмечал: «идеалисты являются солью земли», но «демократия несовместима с организацией, необходи­мой для  войны против автократических режимов». При этом Макиндер сетовал на то, что политические моралисты вроде  Вильсона «отказываются считаться  с реальностями географии и экономики».

Он сформулировал свою позицию в ставшем известным  тезисе: тот, кто контролирует Восточную  Европу, контролирует хартленд; кто  контролирует хартленд, тот контролирует мировой остров; кто контролирует мировой остров, тот контролирует весь мир. Поэтому, утверждал Макиндер, для предотвращения следующей мировой  войны необходимо создать блок независимых  стран, расположенных между Германией  и Россией, для сохранения баланса  сил на евразийском континенте.

В 1943 г., в разгар второй мировой  войны редактор журнала "Форин  аферс» пригласил престарелого Макиндера (тогда ему было уже 82 года) порассуждать относительно его идей в контексте  тогдашнего положения в мире. В  статье «Круглый мир и завоевание мира (peace)», написанной по этому поводу, Макиндер утверждал, что если Советский  Союз выйдет из войны победителем  над Германией, то он превратится  в величайшую сухопутную державу  на планете. Вместе с тем он подверг  значительной ревизии свою первоначальную концепцию.