Евразийцы и евреи

    Впрочем, как уже отмечалось, сами евразийские установки были изначально обременены разительными противоречиями, что открывало путь к весьма различным решениям одних и тех же проблем. Так, если Гумилев выступал категорически против включения евреев в евразийский мир, как носителей принципиально чуждой культуры, то Трубецкой и Карсавин не видели в таком включении ничего противоестественного. В то же время сами они кардинально расходились между собой: Трубецкой стоял за смешанные браки и ассимиляцию, а Карсавин выступал их решительным противником. Иначе говоря, что-то было неладно с самой методологией евразийства, которая не позволяла получать сколько-нибудь однозначные выводы. И это, вопреки, кстати, стремлению обожателей Гумилева сделать из него создателя новой синтетической науки, ставит евразийство поодаль от магистрального пути развития научной мысли. Это “что-то” заключалось в присущем евразийству радикальном этноцентризме, попытке связать абсолютную истину с мировоззрением данного конкретного (читай: русского) народа. Здесь-то и находилась западня, в которую неизбежно попадает сторонник “патриотической” ориентации в науке. Ведь последняя заставляет мыслителя решать конкретную проблему, исходя прежде всего из того, насколько это решение соответствует сиюминутным или более отдаленным интересам данного народа, а точнее, из его собственного понимании этих интересов. Иными словами, такое решение будет неизбежно иметь изрядный налет субъективизма и вызовет полемику даже внутри данной национальной школы, не говоря уже об иноэтнических коллегах. Действительно, само классическое евразийство было заидеологизировано в не меньшей мере, чем синхронные ему коммунистический и фашистский режимы. Теоретики евразийства это хорошо сознавали, что выразилось в их теории “идеократии”, которая заслуживала бы специального анализа.

    О том, к каким кардинальным противоречиям  ведет откровенно националистическая методология евразийства — та методология, которую пытался развивать  и Гумилев,— свидетельствует  и следующее. В последние годы последователи Гумилева неоднократно выступали против идеи предопределения, избавляющей людей от моральной ответственности. Некоторые из них даже пытались возводить корни этой идеи к Ветхому Завету, противопоставляя ей христианское понимание свободы воли. Остается только удивляться, как они сумели проглядеть заложенное в учении Гумилева положение об “отсутствии категории вины и ответственности” в динамике этногенеза. А ведь это означает оправдание любой агрессии, любых кровавых межнациональных конфликтов, любых несправедливостей по отношению к этническим меньшинствам, которые теория Гумилева объясняет именно с позиций предопределения, иначе говоря, объективным характером этногенетического процесса, “созидательной” деятельностью пусть и жестоких, но делающих конструктивную этническую работу “пассионариев”. Более того, как и предполагали критики, концепция Гумилева ныне активно используется радикальными русскими националистами для отстаивания так называемых геополитических интересов. Но как сторонники, так и критики Гумилева упустили из виду, одно обстоятельство, которое уже неоднократно отмечалось выше, а именно то, что его методология находится в ближайшем родстве с исконным евразийством. А последнее ставило своей целью оправдание русской революции, а также и многих последующих мероприятий советской власти как объективно необходимых, полностью отвлекаясь от каких-либо этических оценок. Как уже отмечалось в начале настоящей работы, единственным критерием оценки каких-либо действий или событий для евразийцев было созвучие идее целостности Российского государства, то есть российский (“евразийский”) национализм. И именно эту центральную идею сохраняет современное неоевразийство. Оно остается столь же антидемократичной идеологией, как и породившее его классическое евразийство, и это прежде всего выражается в его отношении к евреям. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Список  использованных материалов

1. Журнал “Вестник Евразии”, №1, 2003 г.
2. Исаев И. А. Идеи культуры и государственности в трактовке “евразийства”, Проблемы правовой и политической идеологии. М., 1989; его же. Евразийство: миф или традиция, Коммунист. 1991. № 12.; его же. Евразийство: идеология государственности, Общественные науки и современность. 1994. № 5.;
3. Хоружий С. С., Карсавин и де Местр, Вопросы философии. 1989- № 3.; его же. Карсавин, евразийство и ВКП, Вопросы философии. 1992. N? 2. С. 78—87;
4. Трубецкой Н. С. Об истинном и ложном национализме, Исход к Востоку. Предчувствия и свершения;
5. Трубецкой Н. С. Европа и человечество;
6. Евразийство (опыт систематического изложения). Париж;
7. Тараданов Т. В. Азбука фашизма,Звезда и свастика. Большевизм и русский фашизм. М., 1994;
8. Трубецкой И. С. “Русская проблема”, На путях. Утверждение евразийцев. См. также: Трубецкой И. С. Европа и человечество.
9. Бородой Ю. Ы. Этнические контакты и окружающая среда, Природа. 1981.№ 9.;
10. Гумилев Л. И- Этносфера: История людей и история природы М., 1993;
11. Куркчи А. Л. Н. Гумилев и его время, Л. И Гумилев. Поиски вымышленного царства. М., 1994;
12. Лысенко Н. Н. Наша цель — создание великой империи, Наш современник. 1992. № 9, его же - Откровенный разговор о “друзьях”, “врагах” и коренных интересах нации, Наш современник. 1993. № 7
13. Зимин А. И. Геополитика — судьба России?, Социологические исследования 1994. № 10;
14. Данилевский Н. Россия и Европа, Классика геополитики, XIX век: Сб. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2003;
15. Макиндер Х. Географическая ось истории // Классика геополитики, XX век: Сб. — М.: ООО «Издательство АСТ», 2003;
16. http://ru.wikipedia.org/ - универсальная энциклопедия.